Поблагодарили, что мы умудрились выжить. Сказали, что у организации не лучшие времена, и чтобы мы зарылись как можно глубже, вели себя тише. Работа будет. Но не сейчас.
– Все не успокоятся, неугомонные.
– Самое плохое, что у нас нарастает внутреннее напряжение. Звено на грани бунта. Еще немного, и дойдет до открытого неподчинения. И уже в расход не выведешь нарушителя. Спелись мои бойцы, все заодно. Мне кажется, Поп и его подручные знают больше, чем я. Чувствую, что меня убьют, – он погладил ладонью тщательно выбритую щеку.
– Думаю, они тебя изначально хотели на силовой акции бросить в прорыв, под пули, или в спину выстрелить. Вроде никто не виноват – погиб в бою как герой. А потом молодежь на твоем примере учить – богатырь, сложил голову за святые идеалы.
– Может, и так… Как же надоело все. Просто жизнь не мила. Пора к Господу на суд. И не думаю, что он меня простит за все, что я сотворил.
– Это что за упадочнические настроения? – удивленно посмотрел я на него."
"Нет, конечно, у него и раньше наблюдалась склонность к драматизации ситуации и позерству. Но сейчас он всерьез был готов расстаться с жизнью.
– Ты же еще недавно собирался вкусить сладких плодов мести, посчитаться с НОБС и его заправилами.
– Это да, – кивнул Шахтер.
– Я тебе дам возможность подложить им еще большую свинью, элитную – прям как на сельхозвыставке, – я кивнул в сторону окна, в котором виднелись силуэт скульптуры «Рабочий и колхозница» и арка входа на ВСХВ. – Если у нас все получится, это им долго икаться будет. Заодно и решим проблемы с твоей командой.
Я стал выкладывать на стол из портфеля упакованные пачки денег. Это была часть средств, полученных от «Картеля» на содержание «Святой Державы», наш тайный фонд.
– На некоторое время они угомонятся, – сказал я. – Ну а заодно пусть поработают по новому заданию.
Я изложил в подробностях это новое задание. Шахтер выслушал внимательно, ничего не упуская. Помрачнел еще больше, что-то просчитывая про себя.
– Справитесь? – спросил я.