Эта тайна была, есть и будет глубоко сокрыта. И даже в наших бумагах она не найдет никакого отражения. Эта тайна НОБС. И лично моя.
Итак, официально для народа он заболел и помер. А версия следственных органов – самоубийство. Причина? А мало ли.
Семья его выехала на дачу. А когда жена вернулась в понедельник утром, то обнаружила в кабинете труп Порфирия Панкратовича. Скрючился, упершись лбом в стол. Рядом валялся наградной «браунинг». И даже записка была, очень лаконичная: «Не могу так».
Пускай теперь следователи гадают, чего он не может.
Реальность состояла в том, что по Белобородько отработало звено Шахтера. Все же мой агент – прирожденный исполнитель тайных силовых акций. Это нужно умудриться незаметно проникнуть в квартиру в престижном доме в центре Москвы. Заставить жертву написать покаянную записку, пусть и столь куцую. А потом грохнуть так, что на руках и одежде убитого присутствуют следы пороха и металлизации, которые соответствуют картине самоубийства. Мои аплодисменты. И одновременно какая-то боязливая озадаченность – какого же хищного зверя я приручил.
Странное чувство. С одной стороны – освобождение. Много проблем и для себя, и для страны снял. А с другой стороны – какая-то тяжесть и грусть вперемешку с разочарованием."
"Эх, Белобородько. Теперь уж не понять, когда талантливый руководитель, аскет и преданный партиец пошел против своей страны и народа. Когда и как он подписал договор кровью с чертями? Что послужило этому причиной? Явно не деньги и шкурные соображения.
За окном посеребрила вечерний город луна. Небо было ясное. Хорошее октябрьское небо. Но только не время любоваться им.
Я вызвал Фадея и велел:
– Одевайся по полевому варианту.
– Что у нас стряслось? – зевнув, поинтересовался он.
– Сейчас поедем расплачиваться по договору.
Глава 11
Люблю водить машину. В этот момент ощущаешь себя владыкой времени и пространства. То расстояние, которое на телеге тащишься полдня, железный конь проскакивает за полчаса.
Шахтера мы подобрали в конце Ленинградского шоссе. Я ему сжато и доступно объяснил, какие у нас планы на вечер и что именно он должен делать. И теперь он пребывал в озлобленно-радостном предвкушении.
Наша белая «Эмка» плутала по подмосковным дорогам.