Несколько раз в особо тяжелых случаях для нас вызывали артиллерийский огонь, а один раз даже прилетала пара боевых винтокрылых каракатиц, устроившая переправившимся через речку немцам настоящую войну миров. Тех наших бойцов и командиров, которые были ранены, машинами «потомков» почти сразу отправлялись в медсанбат, а оттуда в госпитали — совсем тяжелых к «потомкам», а тех, что полегче — в наш.
Нет, так воевать можно, и даже нужно, когда боец не одинок в своем окопе против всей вражеской армии, а когда за него вся мощь артиллерии, авиации и танковых войск, а ежели его вдруг ранят, то спасать его жизнь будут лучшие советские врачи.
Поздним вечером у маленького костерка, разожженного на обратном скате холма, он и его бойцы устроили бойцам политбеседу, куда там батальонному политруку. Говорили о том, кто такие фашисты, как они зверствуют над мирными людьми и почему между нами и ними никогда не будет мира. Ага, тот самый политрук, товарищ Иванюшин, не к ночи будь помянут, тихонько подошел на звук голосов и… сам заслушался этих разговоров под передаваемую по кругу сигаретку потомков, да под их же крепкий чаек, от которого захватывало дух.
"Да, теперь мы точно знаем, за что и против чего воюем, и сразу скажу — Знамени Победы над рейхстагом быть! Как представлю себе ярко-алое Знамя Победы, трепещущее на высоте над серым поверженным вражеским логовом, так мурашки сразу по спине бегут.
23 августа 1941 года, 13:25.