Интересно, подумал я, кто такой Патрик. Один из этих мужественных провидцев в окружении шефа? Задания указывали на широту его квалификации. Тарну явно было на них наплевать. Но Тору было жалко.
В дверь влетел Тони Берг.
— Какого черта ты тут ошиваешься? — рявкнул он.
— Ищу Тарна.
— Он в суде.
— Каком еще суде?
— Против хольмеровского телохранителя. Избиение. Но Тарн скоро придет. Один из обвиняемых не явился. Так что пришлось все перенести.
— Погоди, — вставил я. — Ты говоришь, что один из полицейских, обвиняемых в избиении, взял и наплевал на суд?
Тони Берг кивнул:
— А какого черта? Что ж, наказывать людей за то, что они задали взбучку какой-то мрази?
Я засмеялся.
— Ханс Хольмер, — сказал я. — Шведский Пиночет.
— Ты бы поостерегся! — Голос Тони Берга звучал угрожающе.
— Кого это?
— А ты не знаешь?
— Знаю, — ответил я. — Ты слышал, что он послал письмо в «Ньюсуик» и добился публикации?
— Нет, а в чем дело? — В голосе Тони Берга слышалось подозрение, но и явная заинтересованность. От меня он ничего хорошего не ожидал.
— Ну, он заявил, что не мог вывести войска на улицы. Они не были обучены обращаться с гражданскими, как полиция, и могли открыть стрельбу.
Тони Берг испытующе посмотрел на меня.
— О ком это ты говоришь?
— О Пиночете, — сказал я. — Его я знаю. А Хольмера никогда не встречал. Не мог к нему попасть. Очередь на Бергсгатан была слишком большая, когда этот позор нашей нации проводил пресс-конференцию.
В коридоре показался Тарн. Плащ хлестал его по коленям.
— Ну, чем дело кончилось?
— Отложили на пять недель.
Он мельком глянул на меня, и я понял, что ему не нужны от меня никакие комментарии. Тони Берг выразительно посмотрел на нас обоих.
— Ну ладно, — сказал он, — вам небось надо потолковать о своих делах.
И демонстративно закрыл за собой дверь. Тарн уставился на меня. Потом ухмыльнулся и заявил:
— Милый, ты вроде постарел.
— Ничего не срабатывает. Ты знаешь, что за Карлом Юнасом Бертцером полиция наблюдает? Я был там и видел.
— А они тебя засекли?
Я помотал головой.
Тарн не сказал ничего и направился к своему столу. Набрал номер, уселся, закурил сигарету, приготовил бумагу и ручку — все это единым привычным движением.
— Привет, это Тарн, — сказал он в трубку. — Как дела с ограблением броневика?
Он слушал и кивал. Потом сказал:
— Слушай, а зачем вы установили наблюдение за Бертцером, стариком Бертцером, который был шефом «Сентинел»?
Ответ, видно, жег ему ухо.