Самое интересное, что все равно потеряют — когда так боишься, обязательно все потеряешь! А вы говорите — судиться, чего с больным человеком судиться! — Наталья задумалась, окончательно успокоилась и продолжила: — Мне не надо этого. Деньги я зарабатываю, мне и маме хватает. Амбиций таких, чтобы за три тысячи баксов платье покупать, у меня нет. Машину покупать я не собираюсь пока, не люблю движение в Москве. Если что-то глобальное, ремонт или мебель новую, или шуба нужна, так я пару месяцев поавралю и справляюсь.
— А как ты хочешь? Что-то экстремальное?
— Боже упаси!
Она задумалась, как лучше объяснить, это были очень личные мысли, но странное дело — с Антоном она могла делиться даже самыми личными, интимными мыслями.
— Я очень люблю Чехию, Испанию, Португалию, но не так, как все. Моря и солнца мне здесь хватает, я к маме все время езжу, загорать я не люблю, звездность отеля меня мало волнует. Я вот с Прагой абсолютно совпадаю, как будто чувствую ее, очень люблю по ней гулять, но не езжу, потому что это все не то! Мне хочется вдвоем, за ручку брести по улицам неизвестно куда, заходить в маленькие магазинчики, рассматривать всякие безделушки, сесть в подвернувшееся кафе, выпить пива, а если это Испания, то вина.
— Интересно! Очень! — каким-то приглушенным голосом ответил Антон.
Он стал притормаживать, съехал на обочину и остановил машину.
— Давай выйдем, постоим, — предложил он и стал выбираться из машины.
Антон довольно часто бывал в Европе, по делам своей фирмы.
Переговоры и дела заканчивались, и он с трудом переносил вечера перед отъездом, когда оставалось время и можно было осмотреть город.
"Он хотел и где-то внутри ждал такого отдыха, о котором говорила Ната. Именно так: вдвоем, за руку, потеряться в чужом городе, брести неизвестно куда, заходить в кафе, целоваться, лениться — вдвоем. Он гнал от себя эти ожидания, потому что был уверен — в его жизни такого никогда не будет.
Сейчас, когда она делилась своими мыслями, у него перехватило дыхание, так это совпадало с его ожиданиями и настроениями.