– Ты можешь сходить в магазин, – милостиво разрешил я, – а я заряжу стиральную машину и параллельно буду пылесосить. Мы, по-моему, уже месяц в квартире не убирались. Грязью заросли по самые уши. Кафель давно пора чистить, и ванну с унитазом тоже. Кстати, если ты собираешься на пьянку к Любарским, рекомендую тебе посетить парикмахерскую, у тебя седина видна, пора краситься. И маникюр сделай заодно.
Я, конечно, кривил душой. Мне просто не хотелось выходить из дому. Но не говорить же об этом Вике…"
"Она ушла в магазин, хлопнув дверью.
Через некоторое время Вика заглянула на кухню. Она была полностью одета, лицо накрашено, волосы уложены.
– Я ухожу, – сообщила она спокойно. – Ты будешь дома или собираешься куда-нибудь?
– Никуда, – ответил я, не отрывая глаз от блестящей поверхности раковины, словно намеревался увидеть на ней огненные буквы, складывающиеся в слова вечной и непреходящей мудрости. – Буду дома.
Ее каблучки простучали до входной двери, щелкнул замок, звонкие шаги по кафельному полу лестничной площадки до лифта.
Однако как легко она уступила! Несколько фраз утром – и больше ничего. Я, честно признаться, ждал истерики, криков, слез, просьб, угроз – чего угодно, только не такого легкого и молчаливого отступления. Нет, что ни говори, а моя жена умна. И меня знает как облупленного. Вернее, не знает, а чувствует. Знать, что у меня сейчас в голове, она не может, потому что не может даже предполагать, что мне известно о ее заказе наемному убийце.
Стоило Вике уйти, как я тут же быстренько свернул уборку и улегся на диван с книжкой. И не заметил, как задремал. Проснулся, глянул на часы и увидел, что уже восемь вечера.