Она едва не погибла, и все ее эмоции были обнажены, а бурлящая ледяная вода их только обостряла.
— Конечно, черт побери, имеет!
Ноги Полли коснулись дна, но она тут же снова поскользнулась, ее тяжелые юбки распустились по воде, словно разложенный веер. Она так крепко держалась за веревку, что чувствовала, как та врезается в кожу. Пытаясь удержать равновесие, она гневно выпалила:
— Неужели, майор, ваша непомерная гордыня даже мою смерть восприняла бы как личное оскорбление?
Глаза майора больше не горели гневом, в его взгляде осталась только холодная ярость.
— Я никакие ваши действия не приму на свой счет, — выдавил он, с трудом переводя дыхание. — Да вы не достойны стирать пыль с сапог тех, с кем путешествуете. У вас нет стыда. Вы динамо худшего сорта, днем при спутниках вы показываете одно лицо, а ночью, когда никто не видит, — другое.
Полли, вскрикнув, отпустила веревку, чтобы дать майору пощечину. В то же мгновение поток подхватил ее и понес, словно осенний листочек, бурные воды сомкнулись над ее головой.
У Полли стучало в ушах, сердце, казалось, готово было взорваться, она тщетно пыталась вынырнуть. А потом Дарт схватил ее и вытащил на поверхность. Боль и гнев изменили его лицо до неузнаваемости.
— Дурочка, вы что, хотите, чтобы мы оба погибли?
Полли хотела что-то сказать, но не смогла, она не могла даже дышать. Схватившись за майора, она смотрела на него взглядом, полным муки.
— Нет!
В ее голове все еще звучали его слова «динамо худшего сорта».
— Сюда! — Нефи бросился в воду. Держась одной рукой за веревку, другую он протянул Дарту. — Хватайтесь!"
"Дважды Дарт спотыкался, но ни разу не ослабил хватку вокруг ее безжизненного тела. Постепенно, испытывая боль при каждом шаге, он выбрался на берег. К нему сразу протянулось несколько пар рук, чтобы взять Полли, но он ее не отпустил.
— Пожалуйста… пожалуйста… — бессвязно бормотал Дарт. Он молился впервые в жизни. — Господи, прошу тебя, пожалуйста!
Нефи и Джосая стояли рядом и с болью смотрели, как по суровому лицу майора текут слезы, смешанные с водой.
Полли застонала, захрипела, и вдруг ее вырвало.