Лори сжимается, все мышцы вытягиваются по струнке, а ресницы подрагивают так удивительно ранимо, словно он в полудреме. А потом он кончает, расплескивая сперму и судорожно выдыхая мое имя вместе с бессвязным потоком «спасибо-спасибо-спасибо» и слез — самых взаправдашних слез — только для меня.
И ух ты ж — я все это чувствую. Его оргазм. Как он зарождается и происходит, как охватывает Лори — чувствую все, что я с ним сделал.
Словно идеальный апофе-как-тебя-там.
И естественно, после этого сам не могу не кончить.
После я мешком падаю на Лори с членом до сих пор внутри него и так и лежу между его ног, выжатый и дрожащий.
В конце концов, я отодвигаюсь, и оказывается, от зрелища выходящего из него ничем не покрытого члена пробирает не хуже, чем когда смотришь, как он втискивается внутрь. Тело Лори сжимает мой ствол, словно не хочет его отпускать, с такой теплой и липкой оттяжкой, будто это рот. После меня там все блестит от влаги и широко открыто, и я не могу удержаться и ввожу внутрь палец — хочу еще раз почувствовать себя там, в Лори.
"Это, наверное, оригинально, но, кажется, он не против. Просто тихо и умилительно так стонет, пока я осторожно толкаюсь в жаркую и влажную плоть, где перемешались мы оба. Поднимаю голову, встречаясь с Лори глазами. Зуб даю, выражение лица у меня дебильнее некуда, ну и пофиг. По мне, сейчас вообще весь мир окутан таким мягким сиянием, и все просто замечательно.
— Ты первый, кого я… — Не знаю, как закончить, но оно и не важно.
Лори отвечает мне ослепительной улыбкой.
— Рад, что это был именно я.
Спустя какое-то время мы все-таки вытираемся, снимаем с Лори наручники — он, конечно, выглядит в них шикарно, но всему есть предел — и вновь ныряем друг другу в объятья. У него до сих пор мокрые глаза, отчего мне стыдно и совершенно не стыдно, и я волнуюсь и возбуждаюсь. Мысленно то есть возбуждаюсь, потому что тело в этом плане в полной отключке, и в ней же и пробудет еще, ну, целый час, наверное.