До него я поцеловал пару девчонок, но прекрасно знал, что с ними это не поцелуи, а одно название, поэтому их я не считал. Университет оказался первым достаточно безопасным, на мой взгляд, местом, где я мог быть собой. Для Роберта такой проблемы вообще не существовало. Спустя три дня, тринадцать часов и двадцать две минуты после нашего знакомства он обнял меня, прижался всем телом и поцеловал. Поцелуй оказался мягче, чем я ожидал. Я мечтал о мужских губах — любых мужских губах — с одиннадцати лет, и вот оно — такое же нежное, как крылья мотыльков, парящих в туманном свете луны.
— Его звали Дэрил Ханлен, — продолжала тем временем Грейс, — мне было пятнадцать, ему — восемнадцать, и он уже водил собственную машину, так что сами понимаете — не мальчик, а мечта. Он повел меня в «У Фрэнки и Бенни», а потом в кино на «Матрицу» — прямо шикарное свидание. По тогдашним меркам. Для Бирмингема. А по дороге домой припарковался на стоянке у обочины и сказал, что я такая красивая, что могла бы быть моделью с третьей страницы «Сан»[16].
— Сиськи у тебя и правда что надо, — улыбнулся ей Сэм.
— Это точно. И если мне однажды надоест учительствовать, то непременно буду трясти ими перед пацанами. Словом, сидим мы в его машине на обочине. Он отстегнул ремень безопасности, и я помню, как еще подумала: «Значит, так, Грейс, вот оно. Сейчас тебя поцелует мальчик. Будет просто суперски». — Она саркастично рассмеялась. — Он, кстати говоря, был красив, как бог. И носил серьгу в ухе. Так вот, он наклоняется и целует меня, и это и правда невероятно.
Мне это довольно легко представлялось. Пятнадцатилетняя Грейс с ее яркими светлыми глазами и не блондинистыми-не каштановыми волосами, полная желаний. Я едва помнил себя в том возрасте: тихий мальчик, казалось мне, который прилежно учился и все, что в нем было жаркого и буйного, прятал, подстраиваясь под окружающих.
Свободной рукой Грейс потянулась к Сэму, бездумно коснулась его виска, челюсти, шеи сбоку.
— И чем больше мы целовались, тем больше мне хотелось, понимаете, да? Столького хотелось. И я залезаю к нему на колени, запускаю пальцы в волосы и проникаю в рот языком, пока все вокруг не стало темным, красным и горячим, и он подо мной стонал и всхлипывал, отчаянный, беспомощный и в точности такой, как мне мечталось.