А когда ответа так и не услышал, выпалил что-то путаное про то, что мне надо с ним поговорить, перемежаемое извинениями и мольбами. Не преисполненное достоинства — да наверное, и не особо связное — но мне было плевать. Я просто хотел, чтобы он взял трубку.
Вот тебе и отстранился. Вот и успокоился.
Я проверил, что двери кафе заперты, чтобы не подводить Тоби, выключил свет, подобрал с пола ключ от дома и ушел через запасной выход, убедившись, что дверь за мной захлопнулась.
Может, если пойти домой, Тоби будет там? На крыльце, как и всегда.
Идя быстрым шагом к Бетнал Грин, я пытался совладать со стремительно растущим раздражением: меня накрывало недовольство на Тоби за побег и злость на себя за то, что так из-за него расстроился. А мозг все подкидывал страшные картинки — Тоби в одиночестве, или напуганный, или раненый в темноте — и сколько бы я ни пытался справиться с ними, включая логику, сердце превратилось в визжащую истеричку, которая не способна прислушаться к голосу разума.
Поездка была ужасной. Я еще несколько раз пытался дозвониться, но так и остался без ответа. В метро постоянно дергался, думая, что именно в эту минуту он пытается набрать меня, но когда поднялся на поверхность, никаких смс или сообщений о пропущенных звонках не пришло. И меня по-прежнему приветствовал его автоответчик.
Я написал ему. Всего два слова: «Тоби, пожалуйста».
Я практически бежал по Аддисон-авеню, мало чего ожидая, но все же надеясь.
В доме не горел свет, и Тоби на крыльце не было.
Зайдя внутрь, я позвонил еще раз. Тишина.
Какой смысл вообще давать людям ключи, и номера телефонов, и все эти обещания, если они, как оказалось, ничего не значат?
А что если с ним все-таки что-то случилось? Причиной большинства происшествий служит как раз то, что человек отвлекался буквально на секунду. И знает ли хоть кто-нибудь о том, что нужно сообщить и мне?
Господи. Господи.
Я попытался вспомнить что-то похожее из моей с Робертом жизни в самом начале, пока наша любовь еще не вошла в колею.
Но все произошло так давно и настолько уже погрузилось в прошлое, как и сам Роберт теперь, что даже если бы я смог наскрести в памяти несколько каких-то инцидентов, они выглядели слишком далекими, чтобы быть настоящими, а эмоции, приведшие к ним или лежащие в их основе, оказались для меня полностью потеряны.