Мне дико нравится его надежный тяжелый вес на себе. Как движется под моими ладонями его спина. Его член, прижатый к моему, что вообще-то несколько неудобно, но и одновременно очень интимно. Клянусь, я так и чувствую, как по стволу идет и тяжело бьется под кожей кровь, словно свой отдельный пульс. А над пахом, где волосы у Лори редеют, их отдельные спиральки вжимаются в меня, как будто он пишет мне послание в виде нашего личного граффити.
Мы какое-то время так и лежим, в этом объятии во весь рост. Его голова уткнулась мне в плечо, дыхание греет шею, и мне видно, почти как снайперу в прицел, весь его позвоночник вплоть до роскошной, чего уж тут, задницы.
И я думаю о тех секретах, которые он в себе носит. Как его горло дрожало под моими пальцами. Как он выглядел на коленях у моих ног. Его нежность, когда оборачивал меня полотенцем. И, черт, я хочу знать больше. Хочу знать, как его рот будет чувствоваться на моем члене. Какой он на вкус в местах, где мне до сих пор ни разу не хотелось знать вкус других людей.
Какие же у меня руки загребущие. Хочется иметь все.
— Мама родная, Лори. — Я вплетаюсь пальцами в его волосы. Они невероятно мягкие, особенно у шеи. И он поднимает глаза и смотрит прямо в мои. Его лицо залито таким отчаянным румянцем, от которого у меня живот ходуном ходит.
— Ты просто охеренно… — Даже не знаю, что я собирался сказать.
Нет такого слова, которое бы описало, насколько я его хочу, и как я себя с ним чувствую.
Но оказывается, мне и не надо ничего говорить.
— Ляг на живот. — Голос у него стал такой низкий, что он почти что рычит на меня. И это самая страстная вещь в мире.
Хотя не знаю, зачем вообще было нужно говорить, потому что он не дает мне шанса. И просто берет и сам меня переворачивает. Да так быстро, что я отдышаться не могу. И теперь беспомощно таращусь на изножье кровати, что… слушайте, у меня жизнь несколько ограниченная, понятно? И до сих пор, если я занимался сексом, то это обычно происходило у кого-то дома, на односпальной кровати и очень-очень тихо.
Но вот я тут, с парнем, который так хочет меня отыметь, что я разложен практически по диагонали и лицом к ножной части кровати, а ему все равно.