Некоторые домы, да даже многие из них, наверняка захотели бы, чтобы я склонил голову, но я до сих пор толком не знал, для кого именно это делаю, и мне хотелось — мне хотелось — смотреть на него.
В комнате повисла тишина. До сих пор никто не видел меня на коленях. Я кричал и истекал кровью, но на колени никогда не вставал.
И в этой тишине у моего мальчишки перехватило дыхание. Этот сдавленный вздох для меня был словно его губы на моем члене. Его глаза широко распахнулись, затуманенные, как стекла в витражах в самый яркий солнечный день.
— Ну, как? — спросил я.
Он сглотнул:
— Лучше не бывает. Просто не бывает. Можно тебя коснуться?
«Боже. Как все сложно. Не надо. Да».
— Если спрашиваешь, то нет.
Он шагнул вперед, встав между моих коленей, и я был вынужден запрокинуть голову назад, чтобы смотреть ему в глаза. Мой рост сейчас ничего не значил. Здесь, у его ног.
Он провел пальцем по моей шее.
«Что я наделал?»
— Ну, как? — спросил он.
«Лучше не бывает». Я сглотнул под его пальцами.
— Как будто потакаю твоей блажи.
Он только усмехнулся и чуть усилил хватку — не настолько, чтобы мешать мне дышать, но достаточно, чтобы я ощутил каждый вздох.
— Врешь. — Его нога задела мой член.
Господи. Как у меня встало на него. На вот это все.
— Ах ты ж. — Он тихо и очаровательно простонал. — З-зараза. Я с такого кончить могу.
У меня не нашлось на это ответа.
Только неожиданно для самого себя я произнес сиплым от его хватки голосом:
— Пойдем ко мне, и там кончишь.
Глава 2. Тоби
Охереть, я выловил акулу. Ну, не выловил точнее — не знаю, как назвать, когда мужик падает перед тобой на колени посреди клуба, а потом предлагает поехать к нему.
Все так, как я представлял, и совершенно не так.
Моя ладонь лежит у него на шее, нога прижимается к его члену.
Понятия не имею, с чего я так осмелел. Наверное, от того, как он смотрел на меня снизу вверх.
Мне от этого взгляда кажется, что я могу все.