8 января пушки пробили ее еще в одном месте, и теперь можно было атаковать город сразу с нескольких направлений.
Генерал Скобелев сразу сказал армии, что отбоя не будет. Либо они возьмут Геок-Тепе, либо полягут до единого человека. Все согласились, и вот 12 января трубы пропели начало штурма. От мороза краснели щеки, а изо ртов вырывались облачка пара, но никто не обращал внимание на такие мелочи. Колонна подполковника Гайдарова начала демонстративную атаку на главный вал, вызвав на себя огонь почти всех сил текинцев.
В этот же момент артиллерия расширила брешь в стене, разметав все попытки защитников крепости как-то ее завалить, и вперед выдвинулась колонна полковника Козелкова. Сам Куропаткин с оставшимися войсками пока еще ждал. В 11:20 саперы подорвали заложенный в подземный ход порох. И то ли его слишком много положили, то ли лаз немного не докопали, но взрыв зацепил и часть солдат из отряда Куропаткина.
Впрочем, текинцам досталось сильнее. И сама стена рухнула, и стрелков рядом посекло, и тех, кто строился во дворе крепости, завалило.
Текинцы начали отступать, но удача окончательно от них отвернулась. Генерал Скобелев вывел из боя всех спешенных до этого кавалеристов, посадил их обратно на коней и смог окружить остатки еще недавно грозного гарнизона.
Куропаткин открыл глаза. Как оказалось, он задремал, сидя прямо за столом, и теперь все тело ломило, но он совершенно не обращал на это внимание. Главнокомандующий и бывший военный министр сейчас снова думал о том, как же меняется этот мир. Какие были войны всего 20 лет назад и какие сейчас.
— Ваше высокопревосходительство… — поручик Огинский заглянул в комнату без лишних политесов и положил перед Куропаткиным очередную папку с сообщением от Макарова.
И тут он все сделал правильно.