— Ты кто такая, пугало?
Я онемела сначала от неожиданности, а потом от возмущения. Может это влияние наркоза? И он всё же не такой, как сейчас себя ведёт?
Больной же окончательно пришел в себя и приподнял голову, пытаясь увидеть больше, чем ему позволяла аппаратура вокруг и ширма на левой ноге.
Мне все не удавалось выдавить хоть слово, чтобы прояснить ситуацию. Сглотнув сухой ком в горле, я все же просипела:
— Вы в реанимации…
— И где она? В аду⁈ — неожиданно громко гаркнул необычный больной. — Да и там, поди, лучше все организовано.
Я окончательно растерялась и смогла только односложно ответить:
— Швабра…
— Ясно, значит ты, всё-таки, пугало. — для только очнувшегося после операции он говорил очень бодро и громко. — Кроме пугала на швабре врачи здесь имеются⁈ Или ты единственный человек в этой богадельне?
Мужчина смотрел на меня и ждал ответа.
— Я позову врача, — наконец я отмерла и в испуге рванула в сторону двери, забыв, что в руках у меня швабра.
Выбегая в коридор, услышала позади громкое ""Идиотка!!!""
Глава 2
Я выбежала в коридор и увидела, что к палате приближается группа из нескольких человек. Они шли ещё в начале прохода и мне не было понятно, сколько там их. Во главе шествовал седовласый высокий мужчина, за ним бежал наш заведующий отделением, его я и за десять километров узнаю.
Рядом с высоким господином гордо несла себя сухая дама неопределенного возраста — я бы могла дать ей и сорок и шестьдесят лет, смотря под каким углом посмотреть.
По-другому их назвать не могу, эти мужчины реально были похожи на два гардероба. И по параметрам и по отсутствию мимики на лице, мне кажется, у мебели мимика даже поживее будет.
Все посетители были без халатов, только заведующий наш на их фоне выделялся ярко-белым пятном. Судя по траектории, процессия шла в палату к мистеру Совершенный грубиян.
Поэтому я решила никак не сообщать о том, что больной очнулся и стал буйным больным. Мне хватило добрых слов от него, а эти гости сейчас и сами увидят, что мужчина жив-здоров и даже слишком.
Люди в реанимации обычно тихие, на обезболивающих, я спокойно могу убраться и никто грубого слова не скажет. А сегодня я даже свое орудие труда потеряла из-за этого переломанного хама. Теперь и не заберешь, пока эта толпа из палаты не уйдет.