— Я не боюсь. — И это действительно так, иначе бы я ему сказала.
— Это место может быть очень красивым, если ему позволить быть собой. Жаль, что почти никто не видит Утес настоящим. Пойдем!
Я слышу спокойный рокот океана и его соленое дыхание. Но кроме этих звуков, здесь так тихо, словно сюда никогда не ступала нога человека.
Мэтью берет меня за руку, увлекает за собой, и я старательно обхожу те места, которые бы могли с этим поспорить и возле которых еще недавно кто-то был.
Мы подходим почти к самому краю скалистого Утеса, которому уже столько сотен лет, что его поверхность давно счесал ветер, а птицы засеяли редкой травой.
Когда-то первое, что я ощутила, оказавшись в Сэндфилд-Роке — было влажное дыхание океанского бриза. И вот я снова его чувствую — запах соли, озона, пенного прибоя и особенной неповторимой свежести, которую ощущаешь, ступив босыми ногами на влажный песок. Он касается моих ноздрей, входит в легкие, и я вдыхаю его глубже, встречая немигающим взглядом огромную чашу океана, раскинувшуюся под нами.
Тонкую полосу горизонта освещает легкое розовое зарево. Еще неясное, оно уже неотвратимо прогоняет сумрак ночи, обещая скорый рассвет и ясное утро. Пройдет совсем немного времени, и это зарево разгорится в костер. Раскрасит небо и океан в тысячи ярких оттенков нового дня — и я, кажется, увижу это первой.
— Здесь так спокойно, словно другого мира не существует, — наконец, говорю восторженно.
— Это место портят люди. Когда я это понял, то перестал его ненавидеть. Он другой, и я хочу, чтобы ты это увидела.
Мэтью говорит, а мой висок обжигает его дыхание. Плечи греет тепло груди парня и под этим объятием я не хочу шевелиться.
— Замерзла?
— Нет. Такой ночью невозможно замерзнуть.
— Тогда просто смотри!
Здесь нет времени, нет правил и нет условий. Здесь даже слова исчезают, теряя любую значимость.
Я стою, смотрю на океан и улыбаюсь своему чувству, пока Мэтью меня целует. Он снял с моего хвоста резинку и рассыпал пряди под пальцами. И я могу стоять так очень долго, наблюдая за рождением рассвета, лишь бы эта осторожная ласка не заканчивалась. Лишь бы чувствовать за спиной тепло его сильных плеч.