Несмотря на полный и сокрушительный разнос всей моей стратегии, магистр Ильхан воодушевлялся с каждым новым внесением поправок, и даже местами согласно кивал, выражая полнейшее одобрение.
После мне пришлось покинуть имевшее место собрание будущего правителя и его наставника, и удалиться в кабинет, переписывая договор в соответствии с правками Каенара. Не могу сказать, что я торопилась. Напротив, я постаралась, чтобы данная работа заняла как можно больше времени, а мой почерк довела почти до идеала каллиграфии.
Когда я вернулась, стол уже был убран.
Я расположила копии перед магистром и кронпринцем.
Оба в торжественном молчании поставили подписи и личные печати.
Сделка была заключена, и принц Эльтериан потерял одного из самых умнейших своих сторонников.
***
Своего наставника, Каенар провел до ворот Серебренного дворца лично, прощание вышло теплым и любезным.
Более того, кронпринц даже постоял некоторое время на пороге ворот, провожая учителя взглядом.
Но вот после…
Ворота кронпринц с оглушительным грохотом захлопнул сам.
Затем я услышала ледяное:
- Исчезли все!
Несмотря на тот факт, что все случившееся не являлось моей виной в полной мере, нервозность и легкий ужас я все же испытала. А возможно причина была в той аналогии, что неизменно вставала у меня перед глазами каждый раз, когда Ангел Смерти выходил из себя. И вольно или невольно, все, о чем я могла думать в подобные моменты, было: «Небо, сохрани!».
Грохот входных дверей.
Звон разбитого стекла, и я догадалась, что это была очень дорогая, и в то же время удивительно элегантная ваза из серого мрамора, удивительно красивое произведение искусства… было.
Затем звук шагов по лестнице – Каенар не шел, он взбежал по ступеням, не считая нужным сдерживаться хоть в малейшей мере, вероятно по причине того, что вся его сдержанность досталась магистру Ильхану и на нем же закончилась.
Дверь, ведущую в мою спальню, где я откровенно говоря несколько трусливо скрылась, забравшись в кресло и прикрывшись книгой, была сломана.
И тот, кого я все еще помнила безжалостным завоевателем и убийцей, медленно вошел, пристально и не отрывно взирая на меня.
Молниеносное движение правой рукой, и стальные пальцы, ухватившись за воротник академического мундира, одним рывком изорвали укрепленное металлическими вставками, расшитое золотым орнаментом, и весьма прочное кожаное изделие. Мундир опал на пол изувеченной грудой."
"Но его одинокое пребывание на полу не было долгим.