В отдел к Вахрумке поступил списанный с флота по ранению моложавый капитан – лейтенант с «Солдатским крестом» в петлице и протезом вместо левой руки – последствиями первого морского сражения с островным флотом на северных морях. Победу в этом сражении каждая сторона приписывала себе. Но как я думаю, стороны просто разошлись каждая при своих повреждениях, когда кончился световой день.
Случайно разговорился со мной моряк в столовой, и что называется – зацепились языками, и результатом нашего совместного творчества стала нормальная авиабомба.
На заводе в шумном цеху под громкий стук парового молота старый инженер возразил только против газовой сварки на снаряженном снаряде.
– Проще и безопасней, господа, несколько сквозных отверстий на станке высверлить и закрепить на длинные болты заранее склепанный стабилизатор. На него же не обязательно пускать хорошую сталь? Пойдет любая.
Ну да, а электрической сварки тут пока нет, – подумал я, – тут еще долго не будет. А газовая огнеопасна.
– Да хоть кроватное железо, – ответил я заводскому инженеру. – Тут главное чтобы этот стабилизатор в падении от сопротивления воздуха не сорвало.
Тем же вечером служебная записка с чертежами и описание нового типа авиабомбы легла на стол Штура. И тот дал добро на производство опытной партии, курирование которого возложил на нашего моряка.
Полигонные испытания с разведывательного аэростата показали вполне приемлемую точность и достаточное могущество нашей авиабомбы для разрушения полевой фортификации. Даже блиндажи в три наката не спасали манекенов от сорока восьми килограммового подарка с неба.