– Отряд принадлежит флоту, – убежденно высказался офицер, – и обслуживать его должны матросы. На такой большой дирижабль только наземной команды должно быть не менее сотни человек. Обученных… И двойной комплект экипажа. А тут только колючку натянули, болвана у ворот поставили и считают что все в порядке. И самое ужасное в том, что они здесь приданные. Я им не командир.
У ворот эллинга, на всякий случай накинул на кобылу попону от ветра и прошел за моряком в прорезанную в стене эллинга калитку.
Внутри ангара холод чувствовался едва ли не сильнее, чем снаружи.
Скелет дирижабля был все таким же. Но только на первый взгляд. Изменились очертания задней гондолы, которая обзавелась дополнительными винтами по бокам на выносных фермах.
Несколько человек в овчинных куртках и валенках лазали по этому скелету и что-то в нем крутили, не обращая на нас внимания.
Каплей, несмотря на увечье, быстро сменил шинель на такую же куртку и вязаную шапочку.
– Мда – а–а – а… – протянул я. – Этак война быстрее закончиться, нежели этот летающий слон полетит.
– Я, Савва, надеюсь все же отбомбиться с него по врагу еще до конца войны. И это не летающий слон, а «воздушный крейсер». Теперь у него такое официальное наименование в реестре императорского флота, – показал каплей свою довольную улыбку.
А то как же? Понимаю. Для флотского командир крейсера это вам не командир какого-то дирижабля. Уважение априори, сразу и зримо.
– Вот смотри… – подвел меня каплей к середине скелета летательного аппарата легче воздуха, если говорить официально.
– Так в чем вопрос?
– В креплениях. Взрыватель приходится настораживать еще на земле при подвесе, а наверху так мотает ветром, что в квадратных коробах под твой стабилизатор снаряд раскачивает… и… Сам понимаешь… взрыватель очень чуткий.
"– Осмелюсь заметить, бомбы надо выделывать специально, – ответил я. – Переделки старых снарядов – паллиатив, – ввернул я умное слово. – Не одно, так другое вылезет при переделках обязательно. И вряд ли на выходе при всем старании и умении получим то, что желаем.