– Лежите, фельдфебель, лежите, – помахал на меня офицер правой ладошкой, обтянутой в лайковую перчатку. – У меня к вам только один вопрос: зачем вы прогнали от себя доктора?
– Кто доктор? – удивился я. – Та обезьяна, что ко мне тут приходила утром?
– Увы… Но это так. Он служит уже двадцать лет тюремным врачом, – спокойно ответил ротмистр.
– Представляю, какая у него там смертность среди пациентов, – усмехнулся я. – В любом случае мне как-то не хочется пополнять личное кладбище этого коновала. Как военнослужащий я требую к себе внимание армейского хирурга.
Ротмистр сел на стул, положил ногу на ногу, сверкнув надраенным сапогом и звякнув короткой шпорой.
– Вы сейчас не умираете, фельдфебель? – спросил он участливо.
– Нет. Но повязку от пулевого ранения надо менять ежедневно, господин ротмистр.
– Хорошо. День еще не кончился. Будет вам военный доктор. А пока давайте поговорим как военные люди. Как офицер с офицером.
Ну, прямо батяня – комбат, отец родной своим солдатам.
Писарь незаметно тихо скрипел перышком, записывая каждое слово. «Магнитофоном работает», – пронеслось по моей голове забавная мысль.
– Я слушаю вас, господин ротмистр.
– Объясните мне, фельдфебель, как вы дошли до жизни такой?
Давно меня так не смешили.
А вот ротмистр очень удивился моей реакции и когда я отхохотался, несмотря на неприятные ощущения в спине. И недоуменно меня спросил?
– А что я сказал вам такого смешного?
– Может вы сначала представитесь, документы мне свои покажете… А то я тут уже не знаю, что и думать о своем положении.
– Хм – м–м… – наклонил ротмистр свою голову вбок.
Мне вдруг стало заметно, как просвечивают розовым его уши в прорвавшимся в полуподвал потоке солнечного света. Наверное, он специально так сел, спиной к окну, чтобы мне не было заметно выражение его глаз.
Офицер еще раз хмыкнул и полез в карман за своей солдатской книжкой.
– Я, как вы уже отметили, ротмистр королевских кирасир Зоран Петч. Но в данный момент являюсь офицером Департамента контрразведки по гарнизону города Будвиц. Вот мои бумаги.