Но военно – морская база в Риесте осталась имперской, подчиненной непосредственно императору.
Постепенно и плавно ужин перешел в офицерскую пьянку, которая, наверное, везде одинаковая с легкими вариациями на местные особенности. И вот когда мы все были уже под приличным градусом и только что хором горские песни не пели, к нашему столику подошла мадам «Круазанского приюта», обняла меня со спины за плечи и зашептала в ухо.
– Мои девочки по тебе уже соскучились, котик. Что же ты о нас совсем позабыл? Мы о тебе часто вспоминаем.
Блин, засада. Не хватало еще, чтобы Элике кто-нибудь об этой встрече доложил. Кронпринцу обязательно доложат, это к бабке не ходи. Но принц меня к дорогим шлюхам ревновать не будет. А вот жена…
Даже мадам в этом «приюте» очень красива, несмотря на свои сорок лет, которые она ни от кого не скрывала, вопреки природной женской сущности. И не «остатками былой красоты» как любят писать в бульварных романах, а действительно ослепительной красотой. За такой внешностью и сейчас кобелятник в очередь к ней выстраивается, но с обломом.
– Мара, – ответил я ей. – Жди сегодня всю нашу компанию в гости. На всю ночь. И сделай так, чтобы никто не остался обижен что ему не хватило.
– Уже бегу, – клюнула она меня в ухо поцелуем. – Жду вас через час.
И отошла к своему столику, где ее ждал импозантный хорошо одетый мужчина средних лет.
* * *Войти на тюремный двор оказалось очень просто – достаточно было показать привратникам приказ принца, но вот во флигель контрразведки, который за прошедшее время успели окружить внутренним забором, нас пускать не желали никак. А рассвет неуклонно приближался.
Пока рецкие стрелки спокойно и без эксцессов меняли внешнюю охрану городской тюрьмы, мы вели через закрытые ворота бесплодные переговоры с привратниками флигеля, которые все так же состояли из ольмюцких кирасир.
Через полчаса мне это все надоело и я, привязав веревкой к воротам гранату, с криком «бойся!» рванул терочный запал и большими прыжками ускакал за угол.