Ох, отвертят мне голову Тортфорты когда-нибудь и скажут, что так и было…
Вернувшись, застал на месте поверенных, которые еще составляли бумаги к моим чертежам «молнии».
– Господа, у меня к вам еще одно дело, – обратился я к ним. – Даже два. Первое, присмотрите в пригородах на покупку кирпичный заводик с хорошим запасом глины рядом. Не меньше нашей месячной потребности чтобы выпускал. Второе, узнайте, кто производит оцинкованный кровельный лист железный. Хотелось бы войти в долю. Целиком выкупить такое производство у меня, наверное, денег не хватит.
* * *Отправив из городского дома денщика и кучера забрать мою семью с полигона, я зажег лампу и сел в кресла с бутылочкой рецкого зеленого вина читать собранное на меня контрразведкой дело. И был откровенно ошарашен. Даже не характеристиками, которыми меня наградили сослуживцы. Это вполне нормальное явление. Люди редко симпатизируют успешным. Чаще завидуют.
Как часто бывает контрики искали не там, где потеряли, а там где светло. Хотя собранного материала было вполне достаточно, чтобы заподозрить в человеке, взявшемся просто из ниоткуда и ловко пробравшегося к подножию трона имперского электора гондурасского шпиона.
Ответы на их запросы в Рецию приходили обстоятельные. Да, жил такой имярек в рецких горах, откуда вступил добровольно в имперскую армию. Семью потерял скорее всего в горской вендетте, точнее не известно. Прибился к семье кузнеца в подмастерья. Но людей, которые бы знали моих родителей не найдено.
Плохо знали географию «Митрофанушки» из контрразведки – у них для этого кучера есть, иначе бы сразу ухватились за то, что часть южного склона горы Бадон до войны находилась под Винетией, и пришили бы мне шпионаж в пользу тамошнего герцога как миленькие, а не трясли бы меня деньгами за изобретения.
"Хотя подозрение мое полностью оправдалось – пасти меня начали по наводке бывшего моего ротного, барона Тортфорта, который не обнаружив меня в списках приговоренных военно – полевым судом, очень расстроился. Надо же… даже задницу от кресла он оторвал ради меня.
И я весело рассмеялся на этом месте. Это он еще про свою жену и меня ничего не знает. Судьба она такая… Бог не фраер, как говорили в моем мире.
К тому же, по прочтению первого тома, закралось у меня стойкое подозрение, что рецкий маркграф Ремидий, в отличие от аристократов центра империи великолепно знающий горскую мифологию, пристально обратил внимание на то, что объявился я в этом мире именно на горе Бадон.