Винтовка была длинной – больше полутора метров. По сравнению с трехлинейкой – тонкой и стильной. К ней еще длинный штык – нож прилагался с сорокасантиметровым лезвием. Нижняя сторона клинка заточена, верхняя изображала собой пилу. По центру лезвия «сток для крови», но на самом деле такие выемки в клинках делаются всего лишь для его облегчения. Носят его в обшитых кожей деревянных ножнах на поясе, рядом с подсумком для патронов, ближе к боку. Скорее всего, из-за его длины.
– Вот унитарный патрон для этой винтовки, – продолжал свою лекцию ефрейтор, показывая нам сей гаджет в распяленных пальцах.
– Так точно, господин ефрейтор, – дружно гаркнуло отделение."
"Довольный эффектом командир отделения по – доброму так улыбнулся. Знаю я такие добрые сержантские улыбочки… Ну, вот… накаркал…
– Новобранец Кобчик.
– Здесь, господин ефрейтор, – подорвался я с лавки.
– Чем отличается винтовка от ружья? – задал он, по его мнению, каверзный вопрос неграмотной деревенщине.
– Осмелюсь доложить, господин ефрейтор, – затарабанил я, не уставая «есть глазами начальство», как то здесь и положено. – Тем, что в стволе винтовки есть закручивающиеся нарезы, которые сообщают при выстреле пуле вращательное движение, чем достигается повышенная меткость и усиленная дальность при одинаковом пороховом заряде и весе пули.
– У – м–м – м, – ефрейтор несколько раз удивленно кивнул головой, подтверждая мои слова. – Горец?
– Так точно, господин ефрейтор. С горы Бадон.
– Егерь?
– Никак нет, господин ефрейтор, я кузнец. Но на охоту ходил часто и подрабатывал егерем у охотников с долины. Они на нашей земле свою заимку держали.
– Дома у тебя оружие какое?
– Гладкоствольное дульнозарядное капсюльное ружье.
– А из винтовки стрелять приходилось?
– Так точно, господин ефрейтор, только не из такой системы. Та винтовка была с поворотно – скользящим затвором, – припомнил я оставшуюся дома свою драгунскую «мосинку», которую батя мне подарил на шестнадцатилетние, – как на оконном шпингалете.
– Откуда тебе в руки попала армейская винтовка Островного королевства? – в голосе ефрейтора прорезалось подозрение.
От, блин, чуть не спалился, Штирлиц недобитый.