Пришлось словесно напинать всем задницы за разгильдяйство, хотя тут моя вина – это я должен был назначить наблюдателей, как командир. Но на месте выстрела пушки уже не было.
С этого момента любые подозрительные передвижения царцев мы отслеживали и были готовы. И как только ствол орудия показался между крайними вагонами на разъезде, то, не давая им пушку развернуть в нашу сторону, жахнули туда снарядом с экразитом. Потом еще такой же фугаской залакировали. И еще… для большей верности.
Как же там полыхнуло пожаром… Смотреть больно – наши же трофеи горят.
– Командир, у вас кровь на голове, – сообщил вахмистр.
Я вынул из кармана бинт в стерильной упаковке из пергаментной бумаги – сам дома клеил, и попросил.
– Перевяжи.
– Вам в госпиталь надо, – проявил вахмистр заботу.
– Еще чего, – возмутился я. – С такой царапиной?
К этому времени и егеря вернулись со своего поиска. Доложились, не дожидаясь пока меня закончат перевязывать. Нетерпеливые какие. Хотя есть чем хвастать: шесть планшеток офицерских принесли, три бинокля, шесть револьверов и шесть сабель.
– Живых не осталось, – доложил лейтенант егерей. – И главное – винтовки у них у всех старые, однозарядные. Мы их брать не стали. И стрелки все мужики в возрасте. Даже бородатыми ходили при жизни. А до двух еще офицеров добираться оказалось стрёмно, не взыщите.
Я оставил горцам все трофеи кроме планшеток и удостоверений личности, но предупредил.
– Смотрите, лейтенант, и другим накажите, чтобы они не хвалились трофеями перед имперцами. Они этого не любят. Меня в прошлом году за трофейные револьвер и часы чуть не расстреляли. Мародер, говорят.
Лейтенант сделал удивленное лицо, потом возмущенно выдохнул.
– Варвары.
Мне осталось только руками развести.
Тут и Тавор снова паровоз пригнал.
Доложился.
– У саперов все готово, командир. Можно уходить.
Зацепили броневагон и медленно, осторожно ощупывая стволами вражеский берег, с длинным уже шлейфом желто – оранжевого дыма, покатили через реку на свою сторону, уже освобожденную от врага.
Как съехали с моста, приказал дать прощальный гудок царцам. Накась, выкусить тебе, а на Савву Кобчика и его бронепоезд!
И такая эйфория по жилам побежала… Ка – а–а – а–а – айф!
* * *Первым делом обиходили раненых и отправили всех их на станцию, в лазарет там или санитарный поезд – что первым подвернется.