Вы у меня на фронт пойдете рядовым в пехоту…
Его брылястое лицо тряслось, покраснело и плевалось мелкими брызгами слюны. И что самое удивительно он действительно чувствовал себя в полном праве «строить» всех вокруг себя. Удивительно, но когда вся армия давным – давно перешла на новую полевую форму с погонами этот крендель все донашивает старый мундир с темно – синими обшлагами и серебряным галунным воротником.
– Вы присядьте, господин подполковник, водички попейте, успокойтесь, – улыбнулся я, наливая в стакан воды.
Воду он пил жадно, искоса поглядывая на приведший его конвой. Все же хоть и хорохорится и права качает, а побаивается.
– Вы свободны пока, – отпустил я егерей, сказав эту фразу по – рецки."
"Поглядел на интенданта. Покачал головой и спросил.
– Ваша фамилия будет Шперле?
– Истинно так. Подполковник интендантской службы Йозе Шперле.
– Тогда все правильно. Вас вызывали повесткой. Вы не явились.
Выложил на стол планшет, раскрыл его. Под целлулоидной оболочкой там у меня не карта, а с одной стороны указ о создании чрезвычайной комиссии, с другой – рескрипт о назначении меня королевским комиссаром в нее. Специально так сделал, чтобы не трепать такие важные документы. Ламината тут нет, и долго еще не будет.
– Читайте.
Чиновник быстро пробежал глазами оба документа и расплылся в улыбке.
– Так бы сразу и сказали, молодой человек, что вы и есть тот самый Кобчик из окружения принца, а то в повестке указан какой-то никому не известный барон, – откинулся интендант на спинку кресла. – Я только одного не понял, что означает фраза «право внесудебной расправы» в рескрипте его величества?
– А то и означает, подполковник, что в условиях военного времени, обнаружив саботаж и пособничество врагу, я имею чрезвычайное право расстрелять саботажников без суда и следствия.
– А как же штрафные роты? – удивленно посмотрел на меня интендант.
– Какие штрафные роты? – в свою очередь удивился я. – Не знаю никаких штрафных рот. Я сам только что с передовой.