Градусов пять – семь, не больше, а позицию расчертили стрелять хоть и во фланг, но в противника, который будет двигаться гуськом по горной дороге, которая перед нами как сцена в театре. Это считай, что с фронта по цепи лупить. Что не есть гуд, как говорил нам инструктор по стрелковому делу. Лучший пулеметный огонь – фланговый, когда одной пулей можно задеть сразу нескольких солдат противника. Даже если промажешь, то чуть дальше пуля свою жертву найдет. А по фронту цепи бить, так большинство пуль в «молоко».
Походил – посмотрел на этот спускающийся с перевала серпантин дороги и понял, что для себя я бы позицию сметил еще вправо метров на пять и пару метров вперед.
Наметил сектора обстрела, взял кайло, «нажал на кнопку» и стал ковырять лунки под новые колышки.
И еще отметил, что тут никто окопов не копает, не говоря уже о траншеях. Вся фортеция полевая для стрелков строится на ровном грунте вверх, как дома.
Когда прибыл юнкер с коробкой нивелира в руках, солдатом с мерной рейкой на плече и треногой за спиной на лямке, и инженер – капитаном на пристежке с папкой под мышкой, я уже все колышки переставил по – новому.
– Так… это что за самодеятельность? – инженер – капитан был хоть и интеллигентен, но в данный момент грозен. – Кто разрешил отступать от проекта?
– Осмелюсь доложить, господин капитан – инженер, – вытянулся я во фрунт, манипулируя лопатой как винтовкой. – Определили новую позицию здравый смысл и распределение секторов обстрела.
Далее я подробно объяснил, что пять метров вправо… и можно простреливать часть дороги, которая для нас идет в фас, а фактически по глубокой колонне противника. А со старой позиции ее не видно, увал загораживает. И в то же время всегда можно повернуть сам пулемет влево и обстрелять непосредственно нападающих на наши укрепления вдоль них.
– А по тому куску дороги, что прямо перед нами видно, пусть стрелки в меткости упражняются.