А их просто так никто не дает.
– А «Солдатский крест» нам завтра дадут. Я это чую – ю–ю – юю!!! – воскликнул Йозе. – Мужики, вы только представьте, как нам все парни завидовать станут, а все девки сразу ноги раздвигать будут, как только нас увидят.
– Орден Сутулого с закруткой на спине ты получишь, – усмехнулся я и обратился к старшему. – Кароль, ты сводил бы односельчанина тут в городе в бордель, а то ему моча в голову ударяет не по – детски.
– Вот еще, деньги на шлюх тратить, – насупился Кароль. – Все равно, что в речку выбросить.
– Ну, коли ты не желаешь, так я его сам свожу, – отставил я утюг на подставку. – Сам уже давно без бабы. Напрягает это и на нехорошие подвиги тянет. Утюг кому-нибудь нужен, пока в нем угли горячие? Если да, то сами каптенармусу этажа потом отнесёте, – и стал развешивать китель на плечики, а штаны на спинку кровати. – Спать хочу, силы нет…
– Так еще отбоя не было? – заметил Кароль.
– А у нас и фельдфебеля нет, чтобы его прокричать, – возразил я.
"Снилось мне, что я бегу, извиваясь под разрывами снарядов взметывающих в небо фонтаны земли, лезу через колючую проволоку по накинутой шинели, а винтовка – гадина длинная все цепляется ремнем за колючку.
Наконец перелез и сразу обеими ногами попал в «путанку» тонкой проволоки на земле и я упал как подкошенный. А над головой ударил вражеский пулемет и пули, чирикая воробышками, густо летят над моей головой.
И такой меня ужас пробрал, что еще в два кола впереди колючки гадской осталось. А у меня ноги стреноженные.
Наши откатились назад. Атака захлебнулась. Один я остался между кольев колючего заграждения перед самыми вражескими траншеями.
А мне по – русски кричат из ближних окопов:
– Эй, имперец – перец, ползи сюда. Тебе у нас в плену хорошо будет: каша березовая, сало козлиное и молоко из-под бешеной коровки.
И здоровый солдатский ржач вдогон…
Тут наша артиллерия как дала шрапнелью, и в мою спину штук десять пуль вонзилось одновременно. Больно так…
Проснулся в холодном поту. Перекрестился машинально. И первый раз в этом мире молитвенно подумал о таком.
– Господи, а кто там с той стороны фронта-то? Вдруг русские? И вообще есть ли здесь Россия как таковая? И если есть, то я получается власовец?
Грустно стало от такой перспективы.