Надо, кстати, не только рациональное что-то генералу нашему инженерному подкидывать, но и откровенной фантастикой разбавить, чтобы не смотрели на меня как на оракула. Или стремно такое?..
В офицерском корпусе отвели мне отдельную комнату под черной лестницей. Фактически шкаф. Без окна. Потолок косой, в ширину особо ноги не протянуть… Но длинная. Я доволен. В армии иметь отдельное помещение, которое еще и на ключ закрывается – это всегда хорошо. Правда, теперь мне будильник покупать придется. Есть ли они тут?
14
И началась моя штабная служба, навыков к которой у меня не было никаких, кроме одной подслушанной в курилке фразы.
– В войсках ты все знаешь, все уже сам прошел. В батальоне сам себе хозяин. А большие штабы это для тебя сплошное минное поле. Там надо знать: с какой стороны, какие двери открывать надо и через кого конкретного вопрос проталкивать. Там прапор, что возит жену заместителя начальника штаба, по влиянию может оказаться круче любого полковника.
А припомнив, сообразил, что на первое время надо сократиться и внимательно озираться по сторонам. А там будем посмотреть…
Вахрумка встретил меня недовольным взглядом.
– Почему ты до сих пор в рецкой униформе?
– Осмелюсь доложить, господин инженер – майор, но другой мне не выдавали.
– А для чего я тебе два дня давал? – вперил в меня свое белесые глаза майор.
– Адъютант генерала выдал мне увольнительную и сказал что у меня два дня отпуска, – попытался я оправдаться.
Но уже понимал, что косяка я упорол солидного. И никого не колебет по какой причине. Армия…
– Виноват, господин инженер – майор. Исправлюсь.
– Вот… так-то лучше, – подобрел инженер и накарябал несколько строк на тетрадном листе. – Иди, получи хотя бы полевую форму – ее подогнать быстро.
Он осмотрел меня еще раз внимательно.
– А кобура, я смотрю, к месту пришлась. Хорошо смотрится.
– Спасибо вам, господин инженер – майор, мне она тоже понравилась, – решил я проявить вежливость по отношению к дарителю.
На вещевом складе старый седоусый старший фельдфебель с тремя медалями на груди и без головного убора только спросил, разглядывая записку.