Ефрейтор, понизив голос, как бы сообщая мне пикантную сплетню, выдал просто убойную информацию.
– Мать майора Вахрумки – кормилица кронпринца. По нашим обычаям кронпринц ему молочный брат. А кормилица – член семьи. Кормилицам со всем их нисходящим потомством даруется дворянское достоинство.
– А почему тогда у него фамилия не заканчивается на «форт»?
– Нет такой традиции у огемцев. Это у вас, в империи, такие заморочки. А у нас все по – простому. Что у дворян, что у простецов одни и те же фамилии.
– Кто такие огемцы? – удивился я
– Основная народность королевства.
– Ладно, ефрейтор, пошли знакомиться с личным составом.
– Один момент. Я только майору позвоню. Он желает лично вас представить чертежникам.
– Что ж, это правильное решение, – пробормотал я под стрекот ручки телефона конструкции «барышня, две тыщи две нули».
Представление личному составу прошло кратко и штатно. Вахрумка объявил, что с этого момента я им царь и бог, воинский начальник и мать родная в одном флаконе. И как им повезло служить под началом такого геройского фельдфебеля, отмеченного самим королем.
Мажоры вежливо выслушали офицера, не перебивая его. Вот и все.
Почему мажоры? А как еще обозвать солдат, только что призванных из вчерашних студентов, которые одеты хоть и в солдатский покрой, но не в хлопчатую бумагу, а тонкий генеральский габардин.
Ох, и намучаюсь я с ними, пятой точкой чую.
Выведя меня снова в предбанник из чертежной комнаты, Вахрумка мне посоветовал, даже не приказал. Скорее вообще попросил.
– Савва, ты их два дня не дергай. Они мне для доклада командованию плакаты чертят. И изменений никаких, даже гениальных, не вноси пока, потому что на полигоне в это же время по этому проекту укрепрайон строят.
Я проникся.
После ухода Вахмурки зазвонил телефон, и приятный женский голос попросил позвать «к аппарату» Найгеля Хила.