Вылетаю из обоймы, будто впервые доступ к женскому телу получил. К Любомировой – полный – впервые, в этом и проблема. Год назад, когда удалось трусы с нее стянуть, тоже бомбило, но сейчас… Мать вашу, сейчас со мной все в разы хуже. После всего, что между нами случилось, и когда уже казалось, что точка не просто поставлена, втоптана с кровью, Варя вдруг стоит передо мной абсолютно голая, а я, блядь, более чем готов ее трахать. Похрен на все. Вообще на все! Хочу ее сильнее прежнего. Я, мать вашу, снова готов сдохнуть за одну лишь ночь с ней.
Моргаю, чтобы убедиться, что она не исчезнет. Секунда темноты, а грудь каким-то хлипким страхом прорезает. Сходу бросает в жар. По коже ползут электромагнитные импульсы.
На месте. Со мной. Смотрит в ответ. Едва удается более-менее незаметно продышаться, вижу, как глаза Любомировой заволакивают слезы.
– Что не так? – выдыхаю со скрипом.
Вся система барахлит. Пока жду ответа, сердце безумно качает кровь и без каких-либо передышек насмерть загоняется. Забыл, что так бывает.
"Как там у Любомировой? В попытке какого-то контроля ситуации лезу ей ладонью под грудь. Стараюсь сместить взгляд ниже призывно торчащих темно-розовых сосков. Удается с трудом. Для верности прикрываю глаза и отмеряю на ощупь скачки ее сердца. Еще норм, или уже чересчур? Как я ее трахать буду? А если сорвусь и перемахну границы?
– Центурион? – наверное, сейчас это прозвище звучит странно, но называть ее по имени до сих пор не решаюсь. – Что не так? – повторяю вопрос.
– Шрамы… Некрасиво… – шелестит едва слышно и вдруг сама ко мне приклеивается.
Осознаю, зачем. Попросту скрывает наготу. Но едва мы соприкасаемся голой кожей, двусторонне пробивает током. На мгновение забываю о необходимости держать какой-то баланс. Охреневаю от этого прострела. Выбивает пробки. Закорачивает. В последний момент сцепляю зубы, чтобы не разойтись стонами.
Хорошо, что Варя в этот момент прячет взгляд и не видит моего лица. Натужно перевожу дыхание.
Надо сказать, я эту розоватую полоску между ее сисек не особо заметил. Возможно, потому что давным-давно знаю о наличии шрама, не удивился. А рассматривать рвался другое.
– Не дури, – выдаю низко и сипло. – Все там красиво у тебя. Не портит.
– Правда? – вскидывая взгляд, смотрит с какой-то дерущей душу уязвимостью.
Вот на хрена она так? Сама понимает, что делает? Мы же здесь не для того, чтобы рвать раны дальше.