Выдыхая боль

— Так, дальше без меня, — заявил пришедший на встречу с Виктором парень, схватил рюкзак, резко сорвался с места и торопливо зашагал прочь.

— Артём Андреевич, вы и ваши люди на сегодня тоже свободны, — отпустил я начальника охраны и предупредил. — О том, что вы узнали – не распространяйтесь.

Едва Артём Андреевич отошёл, как я шагнул к Виктору, схватил его за грудки и хорошо так тряхнул. — Какого чёрта не дал знать, что жив?!

— Не здесь. Поговорим в другом месте. Ты на машине?

— Да,— кивнул я в сторону парковки.

Если мне, чтобы добраться до автомобиля понадобилась только минута, то Виктор ковылял целых десять. Надеялся, что пока его жду в водительском кресле, хоть немного остыну, но нет, получилось в точности, наоборот, злость переросла в ярость. Это же какой надо быть сволочью, чтобы, будучи живым, заставить близких людей, пройти через собственные похороны.

Дядя не только с трудом до машины дошёл, после он ещё долго корячился, чтобы сесть в кресло, мешала больная нога, Виктор, морщась от боли, её в салон последней и руками затаскивал.

А ещё пока искоса за ним наблюдал, заметил на ладонях и шее ожоги, из чего выходило, в рухнувшем вертолёте он всё-таки был, только каким-то чудом выжил."

"— Презираешь меня, да? — поинтересовался Виктор с горькой усмешкой и тут же сам ответил. — Презираешь. И есть повод.

— Ближе к делу, — рявкнул я, — Что произошло, где был, почему не объявился?

— О самой аварии много не расскажу. Сел в вертолёт, поднялись в воздух, летели нормально, немного болтало, но ничего особенного, всё как обычно.

Но потом появился какой-то странный звук, в кабине в принципе шума хватает, поэтому что дребезжало, не понял, может лопасти, может двигатель или ещё что. Я, конечно, крикнул пилоту, мол в чём дело, тот меня успокоил, сказал, что погодные условия изменились, но переживать не о чем. И после где–то через пять минут понеслось…. Тот посторонний звук усилился, вертолёт бросало, мы начали падать. Говорят в экстремальной ситуации вся жизнь проносится перед глазами — враньё. Паника, страх и мысль, что ты сейчас сдохнешь — вот и всё, что с человеком творится. Когда очнулся, не знал, сколько времени прошло после крушения, удивился, вокруг валялись обломки, но мало. Голова была как чумная, всё болело, но передвигаться я мог. Ждал спасателей, но закат близился, никто так и не появился, в горах и днём холодно, а ночью тем более, решил спуститься ниже. Шёл там, где можно было пройти, старался только обратно вверх не подниматься.