Вызов

– Как проходят занятия? – спрашивает она, вешая пальто на спинку стула, когда мы приступаем к еде. – Нравится на работе?

– Да, все прекрасно. Я твердо поняла, что начальное образование – это мое. Детишки просто потрясающие. – Я в шоке качаю головой. – И они так быстро учатся. Видеть, как они развиваются за такой короткий период времени, – это невероятно.

Я всегда знала, что хочу быть учителем. Мама некоторое время пыталась убедить меня последовать ее примеру и заняться профессорской работой, но эта затея была обречена на провал.

Меня приводит в ужас одна мысль о том, чтобы стоять каждый день перед залом, полным студентов, в беспощадном фокусе их внимания. А вот маленькие дети устроены так, что видят в учителях прежде всего авторитетных взрослых. Если относишься к ним справедливо, с добротой и состраданием, то они тебя любят. Конечно, всегда есть сорванцы и хулиганы, но в этом возрасте дети и близко не такие придирчивые.

– А ты как? – спрашиваю я. – Как работа?

Мама невесело усмехается.

– Мы почти пережили худшее из последствий Чернобыля.

К сожалению, это означает, что денежные отчисления на исследования почти иссякли. Но было здорово, пока они у нас имелись.

Я смеюсь в ответ. Сериал канала HBO был лучшим и одновременно худшим, что случилось с департаментом ядерной физики и инженерии в Массачусетском технологическом институте со времен Фукусимы. Внезапная популярность даровала новый стимул антиядерным демонстрантам, которые начали собираться рядом с кампусом или на конференциях за его пределами.

Это привело еще и к потоку грантов на исследования – и наплыву фанатов сериала, которые думали, что спасут мир. Только потом они осознают, что робототехника, автоматика и аэрокосмическая инженерия приносят намного больше денег, и меняют специальность до того, как их родители узнают, что в основе их чеков за обучение лежали фантазии, пробужденные парнем, который придумал «Очень страшное кино-4». Но сам сериал прекрасен.

– А еще мы наконец-то нашли человека на место доктора Мацуки.

Мы наняли девушку из Суринама, которая училась с Алексис в Мичиганском государственном университете.

Доктор Алексис Браншо – или тетя Алексис, как ее звали, когда она жила с нами – пока читала по приглашению лекции в МТИ, похожа на маминого злого французского близнеца. Они вдвоем с бутылкой «Бакарди 151» были сущим стихийным бедствием. Какое-то время я задавалась вопросом, не была ли тетя Алексис причиной, почему мама редко вступала в отношения.