Фиррем рассмеялся и сказал:
– Если хотите, чтобы она жила, отдайте шкатулку.
Не думая долго, я подхватила шкатулку с земли и метнула в лоб Фиррему. Конечно, она не долетела, ударилась о красный барьер и раскололась. Серебристая полоска, небрежно утыканная сапфирами, вылетела и упала к ногам Стэндиша. Несколько мгновений барон рассматривал браслет, а затем его лицо обрело свекольный оттенок.
– Ты обманула меня, маленькая дрянь!
– Вы сами с готовностью обманулись, – поправила его я. – Вместе с герцогом Ильремом.
На его лицо я больше не смотрела, пытаясь вычислить слабые точки купола.
В моей голове прозвучал голос Тьена:
«Тебе нужно подняться хотя бы до пятого ранга в некромантии. Тогда я помогу тебе снять это. Но сначала придется расправиться с ними».
Только тут я поняла, что нас начала медленно окружать целая стая тяруги. Ощетинившиеся ядовитыми стальными иглами хвосты были угрожающе подняты. Я покосилась на герцога Бейтана и сообщила:
– Если хотите попытаться спасти леди Ли-Ин, вам придется расправиться со всеми.
– Что ты хочешь сделать? – спросил Аккеро. – У тебя не хватит ранга, чтобы снять купол, особенно с подпиткой в виде такой жертвы. Эльфийская магия сильна.
Я поправила катану у пояса, легко пробежала пальцами по мешочку с окариной и сказала:
– Прикройте меня. Попытаюсь ее освободить.
Просить герцога долго не пришлось. Они со Стэндишем начали действовать одновременно. Заклинания седьмого ранга прорезали воздух. И тут я увидела, что один из черных отростков подобрался к Ильрему и теперь вытягивал силы из моего однокурсника.
Я не испытывала к нему теплых чувств, но позволить куполу питаться от еще одной жертвы не могла. Так что пришлось оставить тяруги на своих товарищей и броситься в атаку. Когда я выхватила катану духа, глаза Тайджу изумленно распахнулись. Я задержала дыхание и полоснула себя по тыльной стороне запястья. На моей коже выступила кровь, и ночь снова стала зеленой. Купол тоже больше не был черным.
Бешенство захлестнуло меня с новой силой, и клинок вспыхнул зеленью. Глаза Айсабуро стали круглыми, как плошки. Фиррем еще не понимал, что происходит.