Черт, да от этого рехнуться можно было: не знать, что он может делать, а чего не может, — особенно тогда, когда опыт солдата подсказывал ему разумное решение нескольких проблем разом. Анцелотис, только что потерявший брата, тоже ехал молча — что ж, это Стирлинг вполне мог понять.
Взгляд Ковианны похолодел как утренний ветер с далекого атлантического побережья. Арториус выкрикивал распоряжения катафрактам, когда откуда-то из-за поворота древней римской дороги послышался грохот копыт. Не меньше сотни лошадей неслось галопом им навстречу.
— В атаку! — выкрикнул Арториус. — Они в западне, зажаты между нами и войском Стрэтклайда! Рубите их, пока они не опомнились!
Стирлинг хотел было возразить — и прикусил язык. Он не имел права перечить — даже если осмелился бы изменить историю.
В конце концов это ему все-таки удалось, и он сделал несколько неуверенных взмахов, не угрожавших никому, кроме его же собственного коня. От неожиданности тот прижал уши и исполнил замысловатый маневр, едва не выбросивший Стирлинга из седла. Панически цепляясь свободной рукой за поводья, Стирлинг все же догадался по возможности заглушить собственные рефлексы, уступив управление давно дожидавшемуся этого Анцелотису.
В считанные минуты все было кончено. Катафракты догнали последних пытавшихся спастись бегством мужчин-пиктов и изрубили их на глазах у женщин и детей. Стирлинга трясло от внезапно навалившейся усталости и потрясения.