Лайлокен не испытывал особенного желания пастись там, где до него, несомненно, порезвилась не одна сотня мужчин, поэтому он остался равнодушным к зазывным позам и улыбкам, заказал себе еще еды и принялся, прищурившись, смотреть на то, как незнакомый ему менестрель завел песню и был сразу же обшикан и освистан компанией забулдыг, полагавших себя певцами, хотя место им было скорее на болоте среди охрипших лягушек.
Он нашел владельца таверны, уплатил ему за комнату на ночь, а потом отыскал других менестрелей, достал свою флейту и подыграл веселую джигу, которую не смогла заглушить голосами даже пьяная солдатня.
Еще час лести, подыгрывания на флейте и арфе, а также полдюжины порций хмельного меда на брата за счет Лайлокена — и его пригласили играть вместе с ними на все время, что он пожелает оставаться в Кэрлойле.
Время близилось к полуночи, когда последний из солдат вывалился наконец из дверей таверны в ночь, дав хозяину заведения задвинуть ставни, а музыкантам — собрать свои инструменты и разойтись по постелям.
Все, что ему оставалось сделать, — это привести в действие замыслы Беннинга.
А вот теперь я хочу большую и тихую мастерскую где-нибудь в городе, заявил Беннинг. Такое место, где мы смогли бы работать без помех.
"Но чем платить за такое помещение? — Лайлокен нахмурился. Золота с проданной лошади надолго не хватит, а цены всегда растут, стоит зайти разговорам о войне. Игрой же и пением разве что на несколько ночей в тепле да на полдюжины обедов заработаешь.
Это оставь мне, усмехнулся Беннинг. Бритты ведь любят азартные игры, верно?
А мы что, не бритты разве? Лайлокен даже возмутился. Игра в кости — любимое развлечение с тех самых пор, как ее завезли сюда римляне.