Поскольку возразить на это ей было нечего, Бренна постаралась дышать через рот и пореже, пока ноздри не свыклись немного со всепроникающей вонью. Хорошо хоть, внутри крепость была вычищена до блеска командирской женой. Готовясь к визиту августейших особ, она поставила на ноги весь город, раздобыв лучшей еды, лучшие постели (временно реквизированные у зажиточных горожан) и даже бочонок эля из местной таверны. Лайлокен немедленно вооружился своей арфой и исчез в этом заведении в надежде подзаработать.
Моргана разумно не стала мешать женщинам Кэр-Гретны в готовке ужина и вечерней уборке.
"Она ступила в прохладный полумрак церкви. На грубо сколоченном столе мерцало несколько свечей. Здесь не было ни хоров, ни скамей — только пол из вытертого ногами песчаника, довольно красивый резной алтарь и яркие росписи на обшитых досками стенах. Христианские святые соседствовали здесь с языческими символами, пережитками прежней веры, так и не вытесненной до конца несколькими столетиями христианства. Моргана преклонила колени и перекрестилась на алтарь, потом плотнее запахнула свой плащ с меховой опушкой и медленно подошла к алтарю.
Когда слезы хлынули наконец из ее глаз, Моргана снова опустилась на колени, привалившись к резному деревянному бортику, что отделял алтарь от остальной церкви. Как ей не хватало сейчас крепкого объятия Лота Льюддока! Она сама понимала наивность этого желания: ведь даже его руки не остановили бы стоявшей на пороге войны, и все же как спокойно ей было рядом с ним! Да и принимать решения по Гэлуидделу или Айнис-Меноу было ей куда как проще при его жизни…
Раньше она жила, зная, что ей есть на кого опереться — на человека, как и она, знакомого с лежащей на плечах правителя ответственностью, с необходимостью принимать порой жесткие решения, причинять кому-то боль, защищая его от большей угрозы.