За короля и отечество

Как могли произойти и x, и y, когда совершенно очевидно, что имело место только x?

— Тут все дело в квантовой физике, — терпеливо пояснил Милонас. — Или, точнее, фрактуральной физике — впрочем, эту дисциплину пока даже не все квантовые физики понимают.

— Фрактуральная физика? — переспросил Стирлинг. — Это еще, черт подери, что такое?

— Чертова Нобелевская премия, — хохотнул Седрик Беннинг, салютуя полупустым стаканом.

Милонас укоризненно покосился на Беннинга.

— Вот именно. Если только министерство когда-нибудь позволит нам опубликовать результаты.

 — Вид у парня сделался еще более испуганным. Стирлинг прищурился: до него вдруг дошло, что Милонасу хотелось бы, чтобы министерство внутренних дел засекретило эту работу. Странное дело, остальных это, похоже, не тревожило совершенно. За столом царило достаточно буйное веселье. Что такого известно Милонасу, чего остальные еще не углядели?"

"— Будьте добры, продолжайте, — мягко произнес Стирлинг, пригубив из второго стакана. — Что такое фрактуральная физика?

— Математическая форма описания… или учета невозможностей в наблюдениях, не поддающихся объяснению с позиций квантовой физики или ее математических схем.

Вам наверняка уже известно, что простой факт того или иного наблюдения в буквальном смысле слова вызывает объект из небытия — на квантовом уровне. Наблюдение равно творению. Другими словами, если вы зададите верный вопрос, вселенная не может не отозваться на это ответом, которого прежде не существовало. А если какой-либо объект существует, его можно разложить на что-то другое — и время в этом смысле не исключение. Собственно, не будь фрактуральной физики, ничего бы и не существовало.

Стирлингу все это представлялось безумным бредом; впрочем, он и неевклидову геометрию представлял себе достаточно туманно.

— Так вот мы здесь, — Милонас мотнул головой в направлении лаборатории, — занимаемся попытками понять, как функционируют законы фрактуральной физики. И мы выяснили, что все бесконечно многие будущие и все бесконечно многие прошлые сосуществуют в раздробленных проекциях, скользя друг мимо друга и друг сквозь друга — точь-в-точь как в детском калейдоскопе, где узор меняется с перемещением цветных стеклышек.

В общем, фрактуральная физика единственная позволяет научно объяснить физические явления. Человеческий мозг представляет собой миллиарды нейронов, подключенных к нервной системе и органам чувств. Столь сложного инструмента мы пока не создали.