Я им, правда, целый куриный скелет предложила, мол, оглоеды мигом до нужного вида обточат, так они глазами зыркнули, сказали, что я — дура-баба, а косточка та, раз ты её колдовала — волшебная, и они тебя по следам на ней вмиг отыщут. А как кость-то нашли — аж лбами столкнулись — вот тут-то драка и началась. А потом вообще смешно было — Серый от усердия кость перекусил, да кусок и проглотил. Потом поорали они друг на друга, заклинание твоё на все лады поповторяли — да без толку. Так и разбежались. Внук Кощеев варенье отравленное попробовал, долго плевался и сказал, что точно — слеза чёрного лотоса.
Тётка Анисья продолжала в деталях описывать, кто как на кого смотрел, и чем она Мирону спину лечила, а с крутого берега уже скатился посыльный. Небольшие, с литр, баклажки, запотевшие снаружи, он с поклоном вручил девушке, за стремительность был вознаграждён ещё одной монеткой, и смотрел вслед своему персональному чуду, пока девушка не скрылась за парапетом набережной.
Дослушав историю об эпохальном сражении почти до конца, Василиса клятвенно пообещала словоохотливойй трактирщике обязательно приехать, и заторопилась домой — солнце-то уже заметно поднялось. Дорога обратно отыскалась на удивление легко — только мостик по пути попался почему-то лишь один, а арок вообще не было."
"Как Василиса и надеялась, за время её отсутствия в комнате ничего не изменилось, разве что запах стал менее ядрёным. Контрабандист так и лежал, свернувшись клубочкам, зато Гриша попытался принять позу увечной морской звезда, раскинув в стороны руки и ноги, отчего наполовину сполз с дивана на пол.
Василиса немного посмотрела на парня, он, видимо, почувствовал взгляд, потому что ласково произнёс «Васёна» и жалобно засопел. Василиса зашипела сквозь зубы, немного побормотала про самодеятельных свах и манипуляторов, потом вышла на середину комнаты, подняла фляжки и пивом и рявкнула:
— Подъём!
Контрабандист, стремительно, пожалуй, даже быстрее, чем это делала Ликси, развернулся из клубка, сел и попытался сунуть руку под отсутствующую подушку.