И все мои взгляды можно было бы легко объяснить обычным женским участием, потому что вроде как я в курсе, что Миллер женат и вот эти «посиделки» — это точно не по работе.
Вместо ответа Андрей хватает меня за плечи и встряхивает несколько раз.
Я непроизвольно вскрикиваю, потому что, даже если я заслужила, это все равно слишком грубо.
Он лишь через пару секунд понимает, что его занесло: разжимает пальцы и делает шаг назад, к машине. Проводит рукой по волосам, нервно смеется, а потом снова иронично ухмыляется.
Я тоже отхожу, увеличивая расстояние между нами до более комфортного мне.
— Обычно, Алиса, если телку обвиняют в том, что она ебалась с мужиком, с которым она ебаться в принципе не могла, она инстинктивно скажет «Нет», а не — «Что?»
— Этому тоже учат в архитектурном? — не могу удержаться от сарказма.
Я всегда так защищаюсь.
А еще меня странно раздражает внезапно прорезавшийся в его речи мат.
Не знаю почему. Когда ругается Бармаглот — обычно вообще через слово — это как-то само собой разумеется, привычно и понятно.
Но Андрею все это очень не идет.
— Я видел вас, — неожиданно вскрывает карты Март.
Сбивчиво, явно стыдясь, рассказывает, как за мной следил.
Зачем-то киваю.
— В жопу засунь свои кивки, — злится Март.
Снова пытается подойти ко мне, но в этот момент между нами очень вовремя проходит молодая парочка, и это немного остужает его пыл.
Мы оба выдерживаем паузу.
Он прислоняется к машине, а я очень стараюсь не начать отплясывать на морозе, потому что в туфлях на тонкой подошве, предназначенных только для того, чтобы пройтись в них по дорогому ковру от машины до столика.
Андрею, даже если он заметил, вообще по фигу.
А я лучше язык себе откушу, чем признаюсь, что замерзла.
— Я не спала с ним в том смысле слова, в котором это подразумеваешь ты. — Ненавижу себя за этот неуместный канцелярит, но мне так безопаснее. Официальный тон как бы умножает нашу дистанцию на два, и мне немного спокойнее в своем личном пространстве.
— А у слова «трах» есть какой-то другой смысл?! Серьезно?!
— Например, очень сильный удар обо что-то, — делаю каменное лицо.
— Ты вообще охренела?! — взрывается Март.
Точно так же он тогда орал по телефону, и даже через расстояние мне был неприятен его тон. А сейчас даже немного страшно.
— Понимай, как хочешь, — мой ответ. — В любом случае, это не то, что ты думаешь, и между нами ничего нет и не может быть. Ты сам видел, что Миллер… большой любитель женщин.