— Проклятый предатель! Убирайся! Видеть тебя не…
Не знаю, как мне это удается, но за долю секунды успеваю разжать руки и тут же обхватить ими ее лицо.
Притянуть к себе.
Жадно вдохнуть ее какой-то особенный запах, пополам с ароматом терпкого и еще прохладного весеннего вечера.
И глаза у нее вот так — просто невероятно огромные.
Хоть несмотря на остроту момента, внутри меня закипает дикая злость, стоит вспомнить, что вот это все — мое — лапали руки другого мужика.
Но я проглатываю унижение.
— Только попробуй меня поцеловать, — шипит как дикая кошка.
— Врежешь по бубенчикам?
— Говоришь, как Танян, — фыркает она.
А ведь правда, в моем лексиконе таких слов никогда не было.
Так что самое время закрыть Лисице рот, пока она не врубила мозги и не составила вполне логическую цепочку выводов.
— Мартынов, даже не смей, — продолжает сопротивляться Алиса, хотя мне кажется, что предел ее «положенного периода сопротивления» вот-вот закончится. — Я тебе язык откушу, понял?
— Зачем мне язык, если не будет тебя? — пошлю, нарочно медленно проводя им по губам, чтобы она вспомнила все те пошлые сообщения, которые слал ей когда-то.
— Чтобы ублажать всех своих бесконечных баб? — язвит уже откровенно слабо.
— Нет никаких баб, Волкова. Только ты. Вот так во мне застряла. Самому удивительно.
Это чистая правда.
В ней нет вообще ничего такого, на что я обычно «клюю» — роскошная грудь не в счет — и что обычно ищу в женщине, с которой собираюсь провести определенный отрезок своей жизни.
Но теперь уже не важно.
Я все равно маниакально повернут на этой ненормальной девушке.
— Ты идиот, если думаешь, что я снова…
Ок, я идиот, Лисица, но разговор сейчас не об этом.
Рискую, когда опускаю руки ей на талию и притягиваю к себе так крепко, что нам обоим приходится сделать глубокий вдох.
Наконец-то Алиса приспускает маску молодой стервы, и на ее лице читается знакомая мне паника пополам с надеждой."
"— Мне тоже очень страшно, Волкова, — говорю со всей серьезностью и даже почти искренне. Потому что практика показывает, что постоянные шторма могут потопить даже самый крепкий корабль.