Сначала ее, а потом — себя, потому что какого-то хрена вообще двинулся и втянулся в игры уровня начальной школы.
Но отступать уже некуда и душу греет пара скриншотов переписки с Алисой, в которых, конечно, почти ничего нет кроме вопросительных знаков и пары слов, но все же — это намного больше, чем у меня было до всей этой затеи.
Таня говорит, что пока напускает туман, не отвечает на вопросы в лоб и делает все, чтобы Алиса немного подёргалась и посидела наедине со своими предположениями.
А у меня своя война. Называется: «Как не плюнуть на все это и не рвануть к ней».
Потому что теперь она не сможет сказать, что я больше ничего для нее не значу.
Но в субботу какая-то важная дата их подружкиного клуба, и Таня уверена, что если Алиса увидит нас вместе — это будет лучше любого приворота.
— Ну или она окончательно тебя пошлет, — добавляет моя «девушка», когда помогаю ей выйти из машины. — И меня заодно. Возможно, на прощанье проломив нам обоим головы.
— А раньше нельзя было сказать? — злюсь я, одергивая руку, потому что Таня вздумала схватить меня за локоть, как будто мы и правда парочка.
— Что ты такой дерганный, Мартынов? — Она все-таки ловит меня, цепляется как краб и «рулит» в сторону клуба, где у них заказан стол. — Кто не рискует — тот остается без любимой женщины и всю жизнь кусает уши.
— Локти.
— Ой, да не по фигу ли?
Морщусь, потому что не переношу этот ее молодежный сленг и ироничные интонации.
А когда так говорила моя Лисица — это казалось сексуально.
В особенности, если она говорила какие-то пошлости, или надиктовывала голосовые сообщения с возрастным ограничением «18+»
В клубе уже не протолкнуться.
Я заталкиваю подальше воспоминания о том, что именно в этом клубе было наше третье свидание, и после него все разладилось.
Танян замечает своих подруг где-то в ВИП-ложе, машет рукой и, пока пробираемся к лестнице, «шепчет», стараясь перекричать грохот музыки:"
"— Только, пожалуйста, слюни не пускай и помни заветы Пушкина.
— Чего?!
— «Чем больше женщину мы любим…»
Я отмахиваюсь от нее, потому что когда, наконец, штурмуем лестницу и идем в нашему столу, меня ведет от вида сидящей к нам спиной Лисицы.
От ее распущенных волнистых волос.
От глубокого выреза легкой кофты, из которого торчит ее голое плечо.
От того, как она немного поворачивает голову и заправляет за ухо завитую в тугой локон прядь.
Если Таня ошиблась и все эти «игры» окончательно разорвут тонкую нить наших чувств — я точно сдохну.
Вот так, кажется, и кончаются мужики.