— Ты нужен мне, — говорю совсем тихо, едва различая скомканные звуки слов. — Я измучилась без тебя, Бармаглотище. Мне без тебя жизнь не жизнь, веришь?
Молчит, упрямо поджимая губы.
Не отталкивает, значит, можно стать смелее?
Еще немного тянусь к нему, кладу обе руки на увитое татуировками запястье.
Выдыхаю, набираясь смелости.
— Мы ведь можем… хотя бы… попробовать все начать заново?
Все еще играет в молчанку.
— Нам же было хорошо вдвоем, Бармаглотище…
— Нам, значит, — как-то не очень ласково повторяет за мной.
Нет-нет, не уходи от меня, не становись снова упрямым непроницаемым и…
Он небрежно стряхивает мои руки, придавливает к стене как тряпичную куколку, толкается бедрами, и я вздрагиваю на выдохе, потому что его очевидный стояк упирается мне в живот.
— Может, хватит уже пиздеть, а?! — снова звереет. — Ты вообще хоть раз думала о ком-то, кроме себя? Допускала сраную мысль, что отношения — это не игры в поддавки, и один, сука, придурок не может тянуть за двоих, пока ты… разбираешься в своих…
Я знаю, что все это кончится очень плохо.
Поэтому, как маленькая, делаю то, что в наших с ним отношениях у меня получалось лучше всего — порывисто обхватываю его шею кольцом рук и слепо, глупо прижимаюсь губами к его губам.
Глава девяносто восьмая: Сумасшедшая
Его губы так и не разжимаются.
Хотя, может это потому, что за прошедшие месяцы я абсолютно разучилась целоваться и перестала быть сексуальной?
В любом случае, Марик с силой отводит мою голову, опуская ладонь мне на шею. Нет, это, конечно, не угроза меня придушить, но предупреждение больше не делать глупостей.
И одновременно с этим второй рукой лениво, с рожей сытого хищника, расстегивает ремень и молнию на брюках.
Я мелко дрожу.
От страха и возбуждения одновременно, и эта гремучая смесь намертво блокирует все мыслительные процессы.
Я хотела просто поговорить. Да, конечно, но ведь…
— Хочешь меня? — мрачная усмешка в лицо, одновременно с приспущенными брюками.
Белая резинка трусов с логотипом модного бренда мужского белья, остро, как бритва, контрастирует со смуглой кожей и узкой дорожкой волос вниз от пупка.
Вместо ответа сама тянусь руками к его трусам, поддеваю резинку и, немного путано, но все же приспускаю ее вниз.
Член тут же выпирает наружу: твердый, большой, уверенно стоящий под острым углом.
Темная кожа перевита налитыми кровью венами.
Он столько раз трахал меня им, что сейчас достаточно одного взгляда, чтобы начать сходить с ума от желания быть до упора натянутой на него.