Свободных стульев еще два, и одно — очень далеко от меня, так что я соглашаюсь.
И украдкой показываю кулак довольно улыбающейся Юлиане.
Мы даже успеваем откупорить вино и разлить его по бокалам, когда, наконец, появляется последняя гостья этой вечеринки.
У меня противно шевелятся волосы на затылке, хоть я и сижу спиной ко входу.
Потому что этот знакомый аромат… дымные ирисы и острая приправа табака… слишком хорошо мне знаком.
У судьбы, черт бы ее побрал, на нас с Бармаглотом явно какие-то другие планы, раз она сталкивает нас в тех местах, где, кажется, не столкнулись бы даже два магнита.
— Мы опоздали, простите простите-простите! — громкой скороговоркой извиняется опоздавшая. — Пробки совсем как на пожар! Но! Зато мы привезли много элитной выпивки!
Я распрямляюсь, бросаю взгляд на часы, прикидывая, какую отговорку придумать, чтобы мой внезапный уход не выглядел бегством, а сходил за вменяемую причину.
Например, внезапный приступ аппендицита.
Или острая булимия.
С моими впалыми щеками я — самое лучшее доказательство.
Когда опоздавшие обходят стол и усаживаются на два свободных места как раз перед нами, я нарочно разворачиваю голову в сторону Кости и начинаю нести какую-то чушь о фильмах на новогоднюю тематику. Он охотно поддакивает, тоже что-то говорит…
Но я же чувствую этот взгляд напротив.
Тяжелый, очень недовольный.
Как будто я могла знать, где Его Бармаглотскому Величеству захочется отпраздновать Новый год со своим новым — или старым? — «Солнцем», и нарочно туда заявилась, чтобы вытоптать своими неверными ногами его новое идеальное счастье.
"— Юлиана говорила, у вас своя кондитерская? — интересуется Костя, когда разговор о фильмах себя исчерпывает. — Вы не похожи на сладкоежку.
Он осматривает меня с таким неподдельным восхищением, что можно не сомневаться — моя внешность ему очень даже по душе.
— А все владелицы кондитерских должны быть размером со слона? — натянуто улыбаюсь, мысленно прося Вселенную помочь мне не выглядеть такой стервой, какой себя чувствую, поддерживая разговор, который мне совершенно неинтересен.
— Вы такая… изящная, — продолжает мысль Костя. — Стройная и тонкая девушка — это…
Он долго тянет с продолжением, и я выразительно жду, пока, наконец, подберет подходящее слово.