Так что, разыгрывая пантомиму «я посыпаю голову пеплом», я, откладывая ненадолго все проблемы, извиняюсь:
— Прости, у меня выдалась тяжелая неделя. Знаешь, когда чего-то очень хочешь и потом это получаешь — становится страшно, что теперь непонятно, что же со всем этим добром теперь делать.
— Ты мог просто отменить встречу, — спокойно говорит она. — Я же не маленькая девочка, чтобы закатывать истерики из-за того, что мужчина работает и самореализуется.
Мне хочется сказать, что она как раз и есть маленькая девочка с очень категоричным взглядом на отношения, но вместо этого встаю, подаю ей руку и предлагаю прогуляться на верхнюю палубу.
Уже почти стемнело, но небо до сих пор насыщенного темно-синего цвета и все в ярких звездах. Вид с реки действительно прекрасный.
Я становлюсь позади Алисы, обнимаю ее, притягиваю к себе и укладываю подбородок ей на плечо.
— Март? — Алиса немного расслабилась от вина, и мне до чертиков нравится тихий, но все еще игривый тембр ее голоса. — На втором свидании секса тоже не будет.
— Да я и не рассчитывал, — вру довольно убедительно.
— Но целовать меня можешь сколько угодно.
И сама, игриво улыбаясь, поворачивает ко мне лицо.
— У тебя ветер на губах, Динамщица, — провожу пальцем по нижней, которая у нее хоть и не очень пухлая, но красиво очерченная, правильной формы и с парой абсолютно естественных маленьких трещинок, от которых мне реально сносит крышу.
— Нет, Март. Поцелуи и романтический рассвет. Или узнаешь, как быстро я умею плавать.
Глава одиннадцатая: Март
Я приезжаю в Домодедово на полчаса раньше.
Уставший, сонный и злой.
Думал, что после очередного отказа меня хоть немного отпустит, и я смогу спокойно придумать отговорку, почему нам с Динамщицей можно слегка притормозить и не гнать коней в сторону серьезных отношений, но все получается совсем наоборот.
Я втягиваюсь в нее.
Не хочу, но иначе никак.
И это для меня что-то совершенно новое — проводить столько времени с женщиной (и реально, и в переписках, и в телефонных разговорах), до сих пор так и не увидев ее голой.