«С-скотина!» – несколько раз пхнула его в бок Надя – тот только мычал спросонья. Бросили контуженного алкоголем на поле боя.
– Ничего, проспится – сам домой пойдет! Надоел! – воскликнула хохлушка.
– И верно, надоел! – согласилась Маша.
Захватили еще пару бутылок, колбасы, Фомич зачем-то приобрел сигару. Побрели в гости к новой знакомой – та снимала квартиру совсем неподалеку.
И пили полночи, и улеглись вповалку, и проснулись за полдень, и Фомич побежал за добавкой… И снова продолжали пить…
…Вот почему ни Павел, ни Катюша не могли все эти дни дозвониться ни до Мэри, ни до Фомича.
– Давай, Фомич, – скомандовала Мария, – давай, читай теперь стихи про окно…
– К-какие?
– Те самые! Не придуряйся! «Вот опять окно, здесь опять не спят…»
– «…то ли пьют вино, то ли так сидят…», – послушно подхватил Фомич.
– «Или, может, рук не разнимут двое, – прокричала, коверкая Цветаеву, Мэри. – И в моем, мой друг, завелось такое!.
Проводив Пашу, Катя заглянула проведать, как там ее замечательный муж. В кабинете Андрея Витальевича не оказалось. Екатерина Сергеевна приоткрыла дверь в спальню.
Профессор бессовестно дрых. Посреди супружеской французской кровати: прямо как был, в спортивном костюме, поверх итальянского покрывала. Лежал навзничь, посапывал. Губки по-детски выпячены. На животе бессильно лежит рука с книжкой Evelyn Waugh «BRIDESHEAD REVISITED».[19] Палец заложен на четырнадцатой странице.
«Уморил Дьячкова Ивлин Во», – усмехнулась Катя, бесшумно вошла в спальню и подошла к окну.
Катя решила понаблюдать за частным детективом. Павел сидел в салоне, не выходил. Мотор работал. Шлейф выхлопных газов и пара поднимался из-под хвоста «восьмерки». Екатерина Сергеевна присмотрелась: кажется, Паша звонит кому-то по сотовому телефону.
«Почему бы не попросить позвонить из моей квартиры? – подумала Катя. – Зачем тратиться на сотовую связь? Или он и меня тоже подозревает?..» Она улыбнулась. «Вот дурачок. Ведь я же – его клиентка. Я сама к нему обратилась. Кто ж ему тогда заплатит, если он меня разоблачит?.. Или он подозревает Андрея?»
Она оглянулась. Муж по-прежнему беззаветно спал. Губки сложены бантиком, лицо детски-беззащитное.