Сыну-то, как вы думаете, сообщили о трагедии?
– Ах, ну конечно! – воскликнула консьержка и взяла меня за руку.
Взаимопонимание между нами все росло, контакт становился все более тесным.
– Как же я раньше не подумала! – патетически продолжила она. – Ведь он же ближайший родственник бедной Марии! Ведь ему же надо сообщить в первую очередь!.. Ах, молодой человек! Я вас умоляю: поднимитесь в семьдесят первую квартиру! Поднимитесь! Я не могу оставить свой пост! Там проживает некая Алина, ее фамилия…
Гранд-дама оставила мою руку в покое, нацепила очки, взяла из ящика стола замусляканную тетрадочку.
– Так, ее фамилия…
Гранд-дама принялась листать тетрадку, где имелся список жильцов подъезда с пометками, сколь аккуратно те платят за услуги своих добровольных церберов. Наконец нашла нужную строчку:
– Так вот – ее, той соседки, фамилия Губернская… Спросите ее, спросите, я вас умоляю, – дали ли знать сыну? Пожалуйста, молодой человек!"
"Я не собирался идти на поводу у старухи, тут же бросать все и устремляться к этой Губернской, но главное – санкция охранницы на проникновение в подъезд – была получена.
– А кому, как вы полагаете, мне еще следует сообщить о смерти Машеньки? Может быть, ее друзьям? Знакомым?
– Ах, молодой человек! – в очередной раз воскликнула консьержка.
И в очередной раз цапнула меня за руку.
– Ах, молодой человек, – продолжила дама, не выпуская руку. – У бедной Машеньки было много знакомых! Даже слишком много! Но я не думаю – пусть это останется между нами, – что они сильно огорчатся, узнав о ее смерти!..
Ей взгрустнулось, и она отпустила меня.
– Я даже не думаю, что они придут к ней на похороны… Разве что – из-за того, что появится повод выпить, как это сейчас говорится, на халяву на ее поминках!..
Гранд-дама в очередной раз спохватилась:
– Я огорчила вас? Скажите: огорчила?.
– Ничего-ничего, – меланхолически пробормотал я. – Но мне Машенька писала, что у нее много друзей… Весьма достойных… Есть даже кандидаты наук… И руководители предприятий… Вот, она и фотографии мне присылала…
Я достал из кармана фотки, полученные мною позавчера от Катюши Калашниковой. Они были уже изрядно потрепаны и захватаны от многочисленных опознаний.