– Вот, – гордо показал я привратнице две фотографии, на которых были запечатлены основные фигуранты этого дела: Фомич, Мэри, Настя, Валя, Катя, Андрей Дьячков и один неизвестный.
Она жадно схватила фото. Нацепила очки и принялась пристальнейшим образом их рассматривать.
– Нет, здесь я никого не знаю, – отложила она первую, черно-белую, многолетней давности, – где были изображены на аэродромном снегу смеющиеся Катя, Фомич, Настя и Валентина Лессинг.
Консьержка взялась за вторую, цветную, на которой в домашних интерьерах улыбались Мэри, ее неизвестный спутник, Катя Калашникова и ее супруг Андрей Дьячков. Принялась дотошно рассматривать.
– Ах, несчастная Мария… – проговорила она как бы про себя, скорбно покачивая головой. – Какая она здесь хорошенькая…
– Вторая женщина на снимке – кандидат филологических наук, – проговорил я с провинциальной гордостью, не забывая о своей роли родственника с Волги.
– Кандидат наук? – живо откликнулась привратница. Всмотрелась в лицо и с сожалением молвила: – Нет, ее я не знаю… А вот этого… – она задумалась. – Нет, второго молодого человека я тоже не знаю… А вот этого – вот этого… знаю! – ликующе проговорила она. – Очень приятный, очень обходительный – я бы сказала, по-настоящему интеллигентный молодой человек…
Ее старчески-узловатый палец уперся в фото.
– Этот? – ошеломленно спросил я. – Вы говорите – этого вы знаете?
– Да-да! – воскликнула консьержка. – А что вас так удивляет?
– Да нет… – смешался я. – Просто… Я не думал…
– У меня пока еще, слава богу, все в порядке с памятью, – строго проговорила консьержка. – Его я запомнила очень, очень хорошо.
– Недавно?!
Я с трудом подавлял в себе желание бросить старуху и бежать – бежать, пока сам не зная куда.
– Ну да, – отвечала она. – Я видела его уже в этом году. Пожалуй, что два раза видела… В последний раз… Память мне по-прежнему не изменяет, молодой человек!..