Сзади нас захлопали наши минометы. На немецких позициях рвануло четыре взрыва. И тут ударили наши пулеметы.
Немцы открыли ответную стрельбу. Елки-палки, да как же «окруженцы» нейтралку смогут пересечь?
Я в нетерпении высунул голову, высматривая группу майора. Но ничего не было видно, только вспышки выстрелов на немецкой передовой. И вдруг неожиданно для меня впереди окопов раздался голос:
— Сержант, ты здесь?
— Здесь, здесь я — ползите на голос.
В траншею свалился майор, и следом — бойцы его группы. Механически я пересчитал: «Восемь».
— Все, больше никого не будет. — Майор вытер рукавом гимнастерки пот со лба. — Двое у дзота остались, двое на нейтралке лежат.
Появился командир пехотной роты:
— Это вы из окружения вышли?
— Майор Меркурьев, бойцы мои.
— Сдать оружие!
Майор оторопел.
— Сдай, майор. Приказ есть: всех, кто вышел из окружения, направлять без оружия в наш тыл. Там разберутся.
Майор нехотя снял с плеча немецкий автомат и отдал пехотинцу. Бойцы его группы последовали примеру своего командира.
— Колесников, сам до штаба их доведешь или сопровождающих дать?
— Сам доведу, — ответил я.
По траншее мы пошли вглубь нашей территории, потом выбрались из нее. Стрельба стихла.
Через час мы были уже у штаба. Я сдал «языка» и его планшет, доложил о выходе «окруженцев». Начштаба похвалил нас за «языка» и послал за переводчиком и особистом.
Явились заспанный переводчик и особист, как будто бы и не ложившийся. Пленного увели на допрос.
Я доложил особисту о группе «окруженцев», об уничтожении ими немецких артиллеристов и о переходе через позиции.
— Как думаешь, не врут? — зевнув, спросил особист.
— Не похоже — батарею при мне уничтожили, на моих глазах.
— Э, сержант! Надо разобраться еще. Завтра зайди ко мне, напишешь все подробно — кто, где и как.
— Так точно.
— Ну иди, отдыхай. Офицера ихнего взяли?
— На этой же батарее гаубичной и взяли.
Мы с разведчиками пошли отдыхать. Майор со своими людьми сидел во дворе, а рядом стоял боец с винтовкой. Вот черт! Как будто под конвоем.