Из ранца достали консервы немецкие, одну банку передали мне. Это была свиная тушенка, судя по надписи на этикетке — бельгийская. Управились быстро. Я было банку в кусты забросил, но «Сидоров» укоризненно покачал головой, подошел к кустам, вытащил из чехла саперную лопатку и прикопал банки — мою в том числе. Я почувствовал стыд, щеки налились жаром. Еще один урок мне — не оставляй в чужом тылу своих следов.
Мы легли спать, теперь группу охранял «Иванов». Впереди нам предстояла вторая бессонная ночь, и надо было отдохнуть.
Проснулись мы уже в сумерках. Перекусили галетами, запив их водой из фляжек, и — в путь.
По-прежнему не глядя себе под ноги и тем не менее передвигаясь бесшумно, «Иванов» сказал «Сидорову»:
— Против нас 2-я танковая группа немцев действует, у солдат документы 14-й моторизованной дивизии.
— И вот что занятно, — подхватил «Сидоров», — обоих генералов — и Гота, и Гудериана — лично знаю, с Гейнцем в 1932 году вместе на учениях были под…
«Сидоров» выразительно глянул на меня и замолчал.
Дальше всю дорогу молчали. Я шел впереди, а парочка — метрах в двадцати за мной. Так надежнее: если на немцев внезапно наткнемся, огонь мне достанется, парочка же успеет спрятаться или отойти. «Товарищ Иванов» сам выбрал такое построение цепочки в пути.
К утру, немного поплутав по незнакомой местности, я вышел к околице села. Это место назначения — Усвятье.
— Ну все, товарищи, нужное вам село перед вами, — Усвятье.
Парочка переглянулась:
— Вот что, взводный. Это село — лишь промежуточный этап. Сразу обо всем говорить мы не имели права.
Вашу мать с вашей секретностью! Ведь двое суток уже в дороге, а, оказывается, это еще не конец пути.
— Нам вообще-то в Приднепровскую надо.
Я прикинул по карте. Так это еще километров тридцать, почти на юг. Днем не пойдешь, надо располагаться на отдых.