Переломаешь ноги… И что? Тебя принесут в эту же комнату и лежать ты здесь будешь уже долго…
– Кто тебе сказал, что я думал прыгать, – усмехнулся Джамбулат.
– Только не говори, что в комнате душно, и ты просто проветривал ее.
– Я и не говорю. Но прыгать я не собирался. В крайней случае, я предпочел бы выбраться из окна на крышу и спуститься по ней…
– И попасть в руки наружной охране. Тоже не умно, не стоит игра свеч…
– У тебя и снаружи охрана?
– А как без этого? Я человек государственный… У меня и снаружи, и внутри, и здесь двое, и в коридоре за дверью двое.
– Плохо, – сказал Джамбулат. – Еще в своем доме я увидел, что твоя охрана ни на что не годится. Я бы один с ней справился, если бы ждал от тебя подлости. Но я тебе доверился, и оказалось, что напрасно… А ты доверился охране, и тоже оказалось, что напрасно…
Последние слова были произнесены уже тогда, когда Таймасхан приоткрыл дверь чуть шире и отец увидел его. Но не видел ни Гилани Гирмасолатович, ни охранники, стоящие за его спиной.
Таймасхан сделал шаг и сразу выстрелил с обеих рук. Охранники не те люди, которым следует смотреть перед выстрелом в глаза. Вот в глаза объекту охраны посмотреть интересно.
Гилани Гирмасолатович оборачивался медленно, величаво и, одновременно с поворотом, искажалось его лицо, превращаясь из значимого, властного в испуганное.
– Я же, кажется, говорил тебе, что тебя «заказали», сказал Таймасхан.
– Говорил, хрипло прошептал Гилани Гирмасолатович. – Кто?…
– Я! – сказал Джамбулат.
Таймасхан выстрелил сразу из двух пистолетов.
– Вот у этого лакея, – показал Джамбулат на одного из охранников, – ключи от машины…
* * *По лестнице спускались бегом. В креслах у входной двери лежали убитые охранники. На пальце одного из них висел ключ. Хамзат снял этот ключ и быстро открыл дверь. Он распахнул ее, выпуская Таймасхана и Джамбулата, и даже сам успел сделать шаг, когда почувствовал, что падает.
Пленников вывели на крыльцо и поставили прямо.