Результат нашей ночной вылазки не заставил себя долго ждать.
Ранним утром в замок маркиза Фармазотти пожаловал живой, но покалеченный настоятель монастыря. Я в это время мирно спала, так как уснуть сподобилась только на рассвете. Так что требовательный стук в дверь вырвал меня из сладких сновидений, делая пробуждение неприятным, а настроение вредным.
– Алфея, откройте! – требовал из-за двери Вольф.
В полусне доползла до двери, открыла замок, грохнув стул на пол, и недовольно воззрилась на мужа.
– Это хорошо, что ты одета, – тихо прошептал супруг.
– Куда? – заартачилась я, не понимая, чего он от меня хочет.
– Там монах явился…
– ЧТО?! – мгновенно проснулась и ошарашенно уставилась на него. – Какого хло…
Вольф зажал мне ладонью рот и втолкнул обратно в комнату.
– Он просит маркиза отпустить тебя и признать невиновной! – Я выразила удивление глазами, так как говорить он мне пока не позволил. – Маркиз сказал, что ты сидишь в подвале, и велел тебя привести."
"– Мм, – высказалась, как могла.
Муж сокрушенно покачал головой, тяжко вздохнул, взял за руку и повел вон из комнаты.
– Обуться-то хоть дай! – дернула его назад. – Или я босая должна из темницы явиться? Может, еще раны страшные на ступнях нарисовать? Как думаешь?
– Обувайся, – разрешил муж. – Это ваших рук дело?
– Ты о чем? – подняла на него невинные глаза.
– О безобразиях, которые произошли ночью в монастыре! Фабиано голову разбили!
– Правда? – получилось очень злорадно.
– Как Гораций в монастырь попал? – Сверлил меня глазами муж, явно не одобряя нашей мести. – Он же хранитель, далеко от амулета уйти не может.
– Значит, может! – обиделась на его подозрительный тон. – А этот склад жировых отложений не только разбитой головы заслуживает!
– Я за тебя волновался, – опустил голову Вольф и направился из комнаты.
– Ты спал, – прошептала ему в спину. Он передернул плечами. – У-у-у, – попыталась убрать улыбку с лица, так как удаляющийся Вольф отставил в сторону правую руку с оттопыренным вверх большим пальцем, – конспиратор.
Монах, увидев меня, вздрогнул и побледнел. Моя суровая высокомерная физиономия с плотно сжатыми губами, похоже, вселила в него ужас. Я гордо прошествовала на середину зала и вперила взгляд в отца Фабиано. Точнее, на его перевязанную голову.